Он сел на козетку в изножье кровати и стал охлопывать карманы в поисках сигарет, но, разумеется, ничего там не нашел, потому что уже с месяц, как перестал брать их с собой.

– Не помню, - сказал он, поморщившись, - здесь есть где-нибудь сигареты?

– У меня есть, - ответила Ольга, не оборачиваясь, она как раз наливала ему что-то в хрустальный стакан. – Но ты такие не куришь. Они ментоловые.

Ментоловые сигареты он, и в самом деле, не курил. Не любил, что в прошлой жизни, что в нынешней.

– Тогда кликни Марфу, - предложил он устало. – Она принесет.

Марфа Подосенкова происходила из семьи потомственных слуг графов Менгденов. У Ингвара, она работала за честь и за деньги, взяв на себя деликатную роль комнатной служанки в его апартаментах, где кроме самого графа все время крутились его женщины.

В результате, и сигарета нашлась, и коньяк плескался в стакане. Бармин сделал несколько сильных глотков, закурил, затянулся, выдохнул дым, и только тогда Ольга нарушила тишину.

– Что-то случилось?

– Ко мне дед приходил…

– Какой дед? – не поняла женщина.

– Мой дед Карл, - пояснил Бармин.

– Карл Менгден?

– Он самый. – Ингвар сделал еще одну затяжку и снова отпил из стакана.

– Но он же…

– Умер, - кивнул он жене. – Из Валгаллы приходил.

– Это не шутка? – нахмурилась Ольга.

– Такими вещами не шутят, - покачал головой Бармин.

Повисло многозначительное молчание. Пауза, глоток-другой коньяка, еще пара затяжек.

– Очень устал, - признался он наконец. – Никогда не думал, что так может случиться. Вот буквально все силы ушли.

«Наверное, Гамлету тоже было плохо после встречи с тенью отца».

Самому Бармину было, именно что, плохо. И никак не думалось, хотя подумать следовало о многом: и о Силе, и о Мести. Но, похоже, думанье следовало отложить до утра.

– Который час? – спросил он вслух.

– Десять.

Значит, все про все заняло какую-то минуту. Минута в нигде и никогда, а чувствовал он себя так, словно, товарняк в одиночку разгружал.

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Да, нет, - покачал он головой. – Оставайся. Но…

Ингвар имел в виду, что не уверен, что сможет соответствовать «высоким идеалам» их отношений, но не договорил. Смутился. И однако же Ольга все поняла правильно.

– Я не расстроюсь, - улыбнулась она Бармину. – Я понятливая. Ванну будешь принимать?

– Только если вместе с тобой, - попробовал улыбнуться Бармин.

Идея ванны ему понравилась. Горячая вода, обнаженная женщина на расстоянии вытянутой руки, - или, и вовсе, на твоих коленях, - и коньячок в плипорции были способны сотворить чудо. Ну или ему так пригрезилось. И кстати о грезах.

– Слушай, Хельги… А что если организовать не ванну, а баню? – спросил он, представив «образ результата».

– А ты дойдешь?

– Думаю, должен.

– Ну, тогда я прикажу Марфе… Но это возьмет время, как ты понимаешь.

– Вот и хорошо, - кивнул Бармин. – Плесни мне еще коньяка, и я пойду пока приму душ. Заодно потренируюсь в ходьбе ногами.

– Ну-ну… - и она оставила его один на один с задачей пройти полтора десятка метров.

Впрочем, вернулась Ольга гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Бармин едва успел доплестись до ванной комнаты, стащил с себя одежду, - комнатного лакея он отправил восвояси, чтобы не отсвечивал, - и встал под душ, пустив воду. А она уже тут как тут, появляется где-то за спиной и задает вполне очевидный в их случае вопрос:

– Ты как?

– Уже лучше.

– Спинку потереть?

– Сам справлюсь.

– Тогда я оставлю тебя, Инг, на пару минут, надо бы к себе зайти, распорядиться о белье и платье на после бани.

– Иди и ни о чем не волнуйся! – не оборачиваясь, махнул рукой Ингвар.

Он все еще был слаб, - голова пустая и ноги ватные, - но уже совсем не так, как, скажем, десять минут назад. «Отдышался» немного. Стал потихоньку приходить в себя. Так и стоял, ни о чем не думая, под горячими струями, потом включил холодный циркулярный душ, выбрав при этом самый жесткий из всех возможных режим. Тонкие и острые, как вязальные спицы, водяные струи ударили сразу со всех сторон, вызвав резкий выброс адреналина и мгновенное «прояснение» в глазах. Кровь закипела, дыхание сбилось, но зато голова очистилась и в мышцах, вроде бы, прибавилось сил, хотя идти вниз, к алтарному залу он все еще не мог. Да и не хотел пока, если честно. Хотелось прежде все обдумать услышанные от деда слова, если конечно это, и в самом деле был дед, и кое-что почитать на эту тему. Например, о князе Нетшине и о том, каким боком он вообще оказался причастен к истории несостоявшегося мятежа. Вот тогда, - скорее всего, не сегодня и даже не завтра, - он и пойдет за «спудом» и «Родовой книгой». Слишком серьезное это дело, чтобы ломиться напролом.

В общем, пока суд да дело, Бармин успел прийти в себя, - все-таки у него был, и в самом деле, невероятно сильный организм, - все хорошенько обдумать и принять самое важное решение на сегодняшний день – не спешить и не делать резких движений. Завершив «омовение», он вышел из-под душа, растерся полотенцем докрасна, испытывая, к слову сказать, вполне достойное называться мазохизмом удовольствие. Набросил банный халат и вышел в спальню, удивляясь, что Ольги все еще нет. Можно было подумать, ей далеко идти или самой собираться в баню. Но ее все еще не было, и Бармин закурил сигарету, плеснул себе еще чуть-чуть коньяка и, позвонив по телефону в буфетную, приказал сварить ему крепкий кофе и подать вместе с подходящими случаю сладостями и коньяком в семейную баню. Сладкого хотелось – просто жуть, а шоколада, как назло, в баре не оказалось.