– Все так плохо? – нахмурилась женщина.

– Как посмотреть, - пожал Бармин плечами. – Дело идет к мировой войне. Я получил достоверную информацию, что между Австрийской империей и Данией заключен союз против нас и против вас, а, чтобы мы не смогли отбиться, на войну подписан Халифат. Однако это всего лишь внешний контур событий. Политический, в котором речь идет о государствах. Вторым, скрытым планом идет конфликт христиан с язычниками, а третьим – конфликт европейских конфессий с православными. То есть на повестке дня еще и серьезный внутренний конфликт, как в Великорусской империи, так и в Швеции. Сиречь, кое-кого подзуживают начать гражданскую войну.

– Когда ты об этом узнал? – голос женщины дрогнул.

– Чуть больше месяца назад…

– Карл Август не мог не знать, что что-то происходит…

– Ты права, - согласился Бармин с ее трактовкой вопроса. – Допустим, такой концентрированной информацией, какой, по случаю, владею я, твой брат не получил. Но я не верю, что он совсем ничего не знает. Почему же он нас не предупредил? Не знает? Если так, шведская разведка мышей не ловит, ведь по вражескому плану, Швеция тоже окажется под ударом. И снаружи, и изнутри. Датчане атакуют ее в первой волне, а христиане, скорее всего, воспользуются случаем и попробуют свергнуть языческую династию. Но, может быть, он все знает и уже давно готовится к отражению атаки, - ведь на что-то такое он намекал перед нашей свадьбой, - но решил придержать информацию? Тогда возникнет вопрос о доверии. Союзники себя так не ведут, и значит я имею право знать: верность к кому для тебя важнее, верность мне или брату?

– Ты сомневаешься во мне? – вопросом на вопрос ответила кронпринцесса.

– Нет, - честно признал Бармин. – Пока не сомневаюсь, но хотел бы быть уверен, что моя информация не уйдет к твоему брату. Вернее, можешь ему сообщить, что я получил неопровержимые факты подготовки к войне. Но скажи также, что это был последний раз, когда я отнесся к нему, как к союзнику. Больше односторонних подарков не будет. И это сразу же поставит тебя в крайне сложное положение. Если мы с ним не союзники, то чью сторону ты займешь в этом внутреннем конфликте?

– Вот как… - произнесла женщина раздумчиво, едва Бармин закончил говорить. – Это многое объясняет. Если я лояльна брату, ты мне доверять не можешь… Ты ждал все это время, что он с тобой свяжется?

– Да, - подтвердил Бармин. – Ждал. Давал ему возможность показать, что мы все еще союзники.

– Почему это должен доказывать он, а не ты?

– Подумай и поймешь, - снова пожал плечами Ингвар.

– Ты не глава государства, и возможностей получить такого рода информацию у тебя меньше. Он не мог ожидать от тебя то, что ты был вправе ожидать от него.

– Ты сказала.

Минуту или две они сидели молча. Даже друг на друга не смотрели, занятые своими мыслями.

– Я сегодня же вылетаю в Швецию, - нарушила наконец молчание Ульрика Катерина. – Поговорю с братом и обещаю, или он поймет, какую совершил ошибку, или я поклянусь кровью в верности Северной марке и откажусь от титула кронпринцессы.

– Это лишнее, - покачал головой Бармин. – Просто скажешь мне, на что я могу рассчитывать.

– Это я тебе и сейчас могу сказать, - покачала головой кронпринцесса. – Ты мой муж, моя лояльность принадлежит тебе. Клянусь, я не передам брату ни единого слова из того, что ты не захочешь ему сообщить. Я предана тебе, хотя и то правда, что рвать с братом, с родиной, мне не хотелось бы…

2. Восьмое февраля 1984 года

Ульрика Катерина улетела в Гетеборг седьмого февраля утром, а Дарена – на Аляску тем же днем вечером. В отличие от кронпринцессы, Дарене предстояло лететь далеко и долго, и делать это, учитывая разницу в часовых поясах, лучше в ночь. Делегацию Бармин ей укомплектовал лучшими специалистами, которые и за ней присмотрят, - в смысле, в обиду не дадут, - и грамотно подскажут, но, разумеется, только шепотом, что и как следует делать в той или иной ситуации, что говорить, кого вербовать и какой товар выбирать. Идея была проста: сформировать на Аляске батальонную тактическую группу[2], усиленную танковой ротой и дивизионом самоходных гаубиц, натренировать, имея в виду боевое слаживание, и где-нибудь в апреле перебросить в район Юрьева, расквартировав по западному берегу Псковского озера.

Вообще-то, БТГ являлось чисто Менгденовским ноу-хау. Так-то Бармин в новой жизни прогрессорством не баловался. Нечего ему было предложить этому миру, кроме, разве что, интернета, которым по его наводке занялись в Гдове несколько молодых программистов и электронщиков. А вот идея создания батальонной тактической группы возникла у него сразу после войны с Союзной ратью. Опыт столкновения с более или менее современными княжескими дружинами показывал, что оборону графства, - а теперь и всей Северной марки, - нужно крепить и готовиться при этом следует не к прошедшей войне, как обычно делают старые генералы, а сразу к будущей. Тогда-то он и вспомнил про БТГ, о которых в свое время много писали на просторах интернета в контексте каких-то там гибридных войн. Деталей он, разумеется, не помнил, - все-таки не профессиональный военный и даже не любитель, - но в целом кое-что все-таки сообразил. Так что на свет появилось нечто, - идея, план, общие соображения, - что можно было обсуждать с военными специалистами. И военные эту идею, как ни странно, одобрили, доработали, доведя ее до ума, и начали внедрять. Сейчас формировалось сразу три таких тактических группы: одна в Ижорском княжестве и две в графстве Менгден. На большее в тот момент тупо не хватало денег, но Аляска – это не старый европейский Северо-Запад. Там, как говорится, и дым пожиже, и труба пониже. Оружие, в целом, похуже, чем в богатых Европах, зато дешевле, да и наем не так дорог, как по эту сторону океана. Так что, спасибо Дарене, вовремя ей вожжа попала под хвост. Да, и вообще, сейчас Бармин склонялся к мысли, что нет худа без добра. Там на Аляске, в землях ее родичей можно задешево построить себе запасную базу. Нанять охрану из местных, да и переселить туда Дарену на поздней стадии беременности, чтобы не мешалась под ногами, когда здесь разверзнется военный ад. Сформировать ей небольшой штат, дать денег на обустройство, - их под такое дело можно вынуть из банка Медичи, чего он пока себе не позволял, - и пусть себе строится.

«Можно по-родственному выкупить там какой-нибудь островок, - думал он, припоминая карту архипелага Беринга[3], - и начать на нем строиться… На первый случай что-нибудь простенькое в стиле русских землепроходцев. Форт, скажем, или острог. В конце концов, на первое время можно поставить тын из бревен, а за ним разбить шатер или два, пока строится терем. Зимний охотничий шатер с двойной оболочкой. Электрогенератор с цистерной солярки, отопление, душевая кабинка, биотуалет… Насос на какой-нибудь местный ручей… А, если удастся к тому же уговорить на переселение Хатун…»