Я долго не мог поверить, что это и есть то, что от нас требуется. И даже после того, как поверил, каждый раз закатывал глаза, как только об этом думал. Нахватался у Милены. За что пару раз получил окрик от Велимудра — "Сосредоточься на флуктуации Храбр! Это великое искусство Алхимии! Оно не терпит суеты! Да, это трудно! Тут нужен талант и воля! Это тебе не сабелькой махать!”

Лада получила свежую порцию руды, кружку сбитня и пирожки с творогом прямо на рабочее место. И уперлась в тарелку, умудряясь жевать не отводя глаз. Лучший алхимик в классе.

Вот такая у нас алхимия.

Я осторожно опустил в горелку вынутый вечером фитилек из свечки. Пытаюсь победить мракобесие логикой. Лампа, если в ней два фитиля, будет огня давать больше. Больше огня — выше температура. Выше температура — быстрее выплавится металл. Физика, сучки.

— Готово, — обрадованно пробасил за соседним столом Илья.

— И у меня чуть-чуть осталось! — напряженным голосом сказал Серега с другой стороны.

К ним тут же подскочил Велимудр и тоже рассыпался в похвалах.

До конца занятий, если это можно так назвать, оставалось минут двадцать. Велимудру этого хватило впритык, чтобы как следует облизать Илью, поэтому Сереге, тоже справившемуся с задачей, осталось только пара напутственных фраз на прощание.

— Это полная херня, а не алхимия, — буркнул я, когда мы гуськом вышли из “класса”, и стали пробираться узкими проходами к лестничному колодцу.

— Ты просто флуктурируй нормально, я как не посмотрю, ты все время по сторонам зыркаешь, — дал мне мудрый совет Илья.

— И огонь лучше поменьше сделать, так легче пойдет, — присоединился к поучениям Сергей.

Я даже слегка растерялся. И приотстал. Сзади меня приобняли девичьи ручки. Я уже знал кто это.

— Лиза, — строго сказал я, отыгрывая роль недотроги. — Не на людях.

За спиной послышался тихий смех, а потом шепот.

— Дурачок, это я, Лада. Приходи перед сном к плачущему ангелу, я тебя научу, как с твоим драконом правильно обращаться.

И проскользнула мимо, вверх по лесенке.

Надо сказать, что к этому времени, ажиотаж вокруг нас с Ильей, как спасителей девчонок, слегка улегся. Вернее, мы стали мудрее, взрослее и принимали ухаживания, как должное. А ухаживать девки не очень умели. Поняв, что с наскока нас не взять, и “нечаянные” касания грудью не сработают, они оставили нас в покое. Ну, как нас… Меня, в основном. Но в этом, как подсказывала мне моя дедукция, следовало винить Милену и Лизу.

На обеде мы сели по уже сложившейся традиции — я с Миленой и Лизой по бокам, словно зажатый между телохранителями. Илья с Сергеем напротив. К нам подсели еще несколько девушек, но те больше щебетали о песенном вечере, который состоится через неделю. Я с ужасом вспомнил о брюкве. Очень надеюсь, что к этому времени нас освободят от этого ужасного наказания.

— А о чем это с тобой Ладушка говорила? — спросила Милена. Так, невзначай. Между ложками каши с грибами и кусочками красной рыбы. Чувствовалось, что она хотела это сказать своим миленьким и мелодичным, как журчащий ручеёк, голоском. А получилось, как будто кто-то на саблю битого стекла просыпал. Мелодично, конечно. Но по-другому. Я почувствовал себя не уютно.

— А почему ты спрашиваешь, таким странным голосом? — осторожно ответил я вопросом на вопрос. Не самая надежная тактика в разговорах с девушками, но мне нужен был выигрыш во времени на подумать.

— Помнишь, Храбр, когда на тебя девки накинусь. Ну, на следующее утро, после того, как ты их спас? — промурлыкала Лиза.

— Ну… Да… — решил признать очевидное я.

— Так она тем вечером всю кровать исполосовала. У ней ножики есть здоровенные, везде их с собой носит, — сдала Милену с потрохами рыжая.

— Ношу. Могу и не только постель изрезать, — глухо отозвалась Милена.

— Так, Лиза! А вот сейчас тебе должно быть стыдно! — разделяй и властвуй, первое правило настоящего мужчины, когда надежды на тройничок идут прахом.

— Почему это? — аж подавилась сбитнем Лиза.

— Потому что нельзя сдавать подруг! Тем более парням!

— Куда сдавать? — не поняла рыжая. Или притворилась, что не поняла.

— Так, Милена! Это еще что за выходки? Ты почему себя так ведешь? Если ты хочешь что-то мне сказать, так и скажи! — я повернулся к беленькой. А она и в самом деле выглядит не выспавшейся и злой. Даже не стала смотреть на меня, как кот из Шрека. А ведь раньше только так и смотрела. Сидит, кашу ест, молчит. Я добавил помягче: