Счетчик до этого показывающий примерно одни и те же проценты, в районе десяти-пятнадцати, вдруг резко скакнул до сотни, а после выдал значение «не определен».

— Остановись! — резко бросил я Данилу. Команду он выполнил безоговорочно. Сразу и резко, так что тормоза завизжали.

А сам задумался: что еще за новая напасть? Чего-то подобного я ожидал. Не могло быть так, чтобы проценты везде были бы низкими. Где-то должно было встретиться высокое значение. Но чтобы сразу сотня? И что это может значить?

Я вышел из машины и пешком прошелся до аномальной зоны. Вот тут «не определен», прошел метров пятнадцать, и стало сто процентов. Еще двадцать метров и процентов стало всего шестнадцать. Шестнадцать, мать его процентов! То есть, стой я вот здесь, выживу? А всего один шаг назад и финита ля звиздец со стопроцентным результатом. Как так может быть?! Какой такой катаклизм способен убивать точечно? Ну, допустим такое возможно, всякое бывает. За уши притянуть можно все что угодно и сова на глобус тоже влегкую натягивается иногда. Но так ли это в моём случае?

— Чего случилось-то? — ко мне подошел Данил и закурил.

Подробно пояснил, после чего товарищ, подымив сигареткой, предложил проехаться по самой деревеньке, отмечая проценты. Что мы и сделали и по всей территории деревни было одно значение — «не определен». Не определен — это что вообще? Невозможно определить? Если так, то почему? Мощности прибора не хватает, или тут в чем-то другом дело? Может такое случится, что в этой зоне, вообще не применимо измерение? Если да, то почему? Так и не придя ни к какому выводу, мы поехали дальше по маршруту. И чем дальше ехали, тем чаще мне встречались такие вот аномальные зоны с не определяемым процентом. Всё это наводило на мрачные мысли и не способствовало хорошему настроению.

Поселок, в простонародье все его звали Межик, был полностью скрыт в аномальной зоне. Не поленились, проехали его вдоль и поперек и везде одна и та же картина. Выехали и направились дальше, уже нигде не останавливаясь. Добрались до города, перекусили, и направились обратно.

— Что думаешь? — обратился я к другу, когда надоело сидеть в молчании.

— Хреновое кафе ты выбрал, вот что я думаю, — отозвался Данилыч.

— Не понял?

— Да чего-то крутит меня в последние пять минут. Ты сам как?

Прислушался к себе и выдал:

— Да вроде в норме все со мной.

— А со мной точно нет. Вот и поворот нормальный, с леском, — почти с наслаждением выдал друг.

Машина остановилась, он просунул руку в бардачок, вытащил оттуда салфетки и стрелой умчался в лес. Мы тут надолго похоже… Выбрался из машины, походил вокруг нее, облокотился на капот и просто стал наслаждаться свежим лесным воздухом, пытаясь отогнать тяжелые мысли. Практически впал в состояние медитации и не сразу осознал, что реальность я стал ощущать как-то не так. Мысли текли вяло и совершенно бессистемно, с грацией ленивца перепрыгивая с одной на другую. Зрение расфокусировалось, и цвета мира поблекли. Но меня это не напрягло, наоборот, здесь и сейчас было тихо и спокойно. А главное не тревожно, совсем. Тело превратилось в студень и растеклось по капоту, и стало так удобно, как не было никогда в этой жизни. А еще я был не один. Не знаю, как это объяснить, но в голове у меня появился еще кто-то. Сильный, могучий и совершенно безэмоциональный. Как мешок с цементом. И этот кто-то со мной разговаривал. Не голосом, а образами и еще как-то, но я понимал. Меня спросили, хочу ли я на самом деле увидеть, что произойдет, я естественно ответил согласием. Мир окончательно померк, а я увидел картинку. Нет не так, я сам перенесся на место действия и присутствовал при всем, что видел.

Попал я в большую комнату, или даже зал. Вокруг стояло множеством пультов, в которых, в свою очередь, располагалось множество табло, тумблеров и кнопок. За каждым пультом сидел человек в военной форме нашей страны и тревожно вслушивался в речь командира данного подразделения. А тот вел телефонный разговор по архаичной трубке проводного телефона.

— Есть, товарищ генерал! — бодро бросил он в трубку и, положив ее, грязно выругался, яростно потер лицо и зло бросил подчинённым скороговоркой приказ: — Внимание расчёт! Получен приказ, действуем по плану Е-74!

— Подтверждаю получение приказа! — быстро отозвался оператор, сидящий за соседним пультом, яростно щелкая тумблерами.

— Приказ подтвержден! — громко отозвался еще один короткостриженый оператор находящийся слева от главного стола.

В зале, где раньше мерно гудели машины и пульты, наступила гнетущая атмосфера, и каждый новый писк и протяжный гудок от пультов, только добавлял тревоги и напряжения.

— Все ПУ готовы, задержек к пуску не имеют! — еще один голос разорвал повисшую тишину.

Расчет знал, как действовать и действовал согласно протоколу и регламенту. Но каждый из них, надеялся, что это очередная проверка и тревога учебная. И один из них не выдержал: — Михалыч, учебная?

Оператор хотел схохмить, придать голосу весёлости, но отчего-то в конце его голос дал петуха. Командир зло посмотрел в сторону оператора, и хотел послать его в грубой форме, но это был его коллектив и его подчиненные, с которыми возможно придется дальше жить. Поэтому он тяжело, но резко мотнул головой из стороны в сторону и глухо произнёс: — Да хрен там учебная! Всё по-настоящему!