А вот это уже было очень серьезно. Княжич, судя по его настрою, мог с легкостью обвинить Коршунова и в бездействии, и в волоките, и в сотнях других преступных правонарушениях. При таких обвинениях никакие десятки лет безупречной службы не помогут. Чудо будет, если не впаяют служебное несоответствие и не законопатят куда-нибудь в тундру за оленями следить и надзирать.

— Ваше сиятельство, ваше сиятельство, — всполошился Коршунов, стараясь прервать поток словесных обвинений княжича. — Вы уже кого-то подозреваете? Я вас внимательно слушаю. Если есть подозреваемый, мы сразу же отправимся на место и возьмем его…

В коммуникаторе вновь словно что-то взорвалось! Разве только слюни из него не полетели!

— Да! Да! Этот сортирочистильщик взял! Видели эту скотину, когда он ошивался у моего стола! — никак не мог успокоиться Оболенский. Неимоверная обида в нем просто ключом била, наружу выплескивалась, грозя все затопить вокруг. — Этот… Не знаю я как зовут этого козла! Я что должен знать имя каждого бродяги в этом городе?! Узнайте сами, в конце концов! Вы что, так ничего и не поняли?! Это же табакерка самого благословенного императора! Самого! Благосклонного императора! Ищите! Иначе мой отец все здесь на уши поставит!

— //-//-

Занятия в гимназии уже давно завершились. Опустили аудитории, коридоры. Никто не галдел, не шумел, не носился. Лишь в одном месте слышался живой разговор. В самой дальней аудитории-амфитеатре спорили двое, то и дело перебивая друг друга. Звучали специфические термины, нередко напоминавшие заклинания невиданных здесь колдунов.

— А почему вы именно здесь применили дифференциал высшего порядка функции с двумя переменными, а не с одной? Думается, с одной переменной будет более уместно, — слышался дребезжащий старческий голос, в котором ясно ощущалось острое любопытство. — Вот здесь…

— Не согласен! Именно с двумя переменными! — ему вторил более молодой голос, в котором ощущался не меньший напор. — Обратите внимание на эту часть функции. Разве вы не видите, что мы имеем дело именно с непрерывными частными второго порядка, а не первого…

Заглядывая через дверь в эту аудиторию, можно было увидеть пожилого профессора и молодого человека в комбинезоне специалиста сервисной службы. Казалось, что между ними может быть общее, кроме туалетной комнаты, в которую один входит, а второй убирает? Между тем они общались так, словно были давно знакомы и увлечены чем-то общим. Последнее было очень и очень странно. Профессор и уборщик туалетов…

— … Таким образом, профессор, — после недолгого спора молодой человек несколько минут еще что-то чиркал мелом по школьной доске, заполняя убористым почерком одну строчку за другой. — Нахождение ситуации равновесия по Нэшу в линейно-квадратичной дифференциальной игре трех лиц будет следующим.

— Красивое решение, — похвалил парня профессор, внимательно рассматривая только что написанное решение уравнения. — Все лаконично, одно вытекает и другого. Напоминает кирпичную кладку, где каждый следующий кирпич опирается на два других. Точно также, Максим, и у тебя. Доказывая одно, ты в то же самое время готовишь базу для другого.

Профессор откинулся на спинку стула и, положив ногу на ногу, задумчиво продолжил.

— Твое решение напоминает мне саму жизнь, — старик достал из внутреннего кармана небольшую фляжку и, открутив кружку, сделал небольшой глоток. Выдохнул и от удовольствия зажмурился. — Ведь все природные явления и даже разнообразные социальные процессы также могут быть описаны алгебраически очень простыми и совершенными гармоничными формулами. Запомни, мой юный друг, — по-отечески улыбнулся он, покачав головой. — Все естественное описывается очень простыми уравнениями. Если же некая система создана искусственно или сформировалась при явном воздействии извне, то ее описание, как правило, занимает значительное количество времени и числовых знаков…

Мужчину явно потянуло на философствование. Он еще раз приложился к фляжке. Набрал воздух в грудь, чтобы продолжить свои рассуждения о всеобщих законах мироздания, которые так легко и просто ложатся на алгебраические знаки.

Но Александр сбил его настрой, задав всего лишь один, но чрезвычайно интересующий его, вопрос.

— А магию можно описать алгебраически? — момент был выбран просто гениально. Слегка опьяневший профессор расслабился и потерял бдительность, поэтому и начал свободно отвечать.

— Хм… Какой интересный вопрос…, - взгляд старика приобрел осмысленность. Огоньки даже загорелись. — Я ведь задумывался об этом. Не раз задумывался… В том-то и дело, что описать появление и эволюцию магии алгебраически мне ни разу не удавалось. Всякий раз я уходил в самые настоящие дебри. Формулы громоздились одна над другой, одна на другой, уходя все дальше и дальше. Такого просто не должно было быть, если магия возникла есте…

И тут взгляд его окостенел и пожилой педагог замолчал.