Незнакомец на некоторое время задумался, взвешивая, видимо, все «за» и «против» своей откровенности перед журналистом, наконец согласно кивнул:

— Хорошо, я расскажу вам кое-что еще, если вам это так интересно.

— Очень.

— Некоторое время назад нашу страну посетила официальная делегация Югославской федерации, возглавляемая аж самим президентом.

— Да, помню.

— Весьма представительная делегация была, не так ли? Давайте тоже зададимся логичным вопросом — почему? Да потому, что санкции против них мировое сообщество хоть и сняло, но к особым контактам не стремится. Их товарам закрыт путь на рынки Запада, а экспортировать нужно многое. Но вы же сами понимаете, что невозможно все время покупать, ничего не продавая, — закончатся деньги.

— Конечно.

— А здесь, почти в самом центре Европы, маленькая интересная страна, которая пытается шагать не в ногу со всем миром. Все против сербской агрессии — Белоруссия создает Комитет в защиту сербов. Никто не хочет иметь дел с Белградом — а эти аж рвутся, так им важно засвидетельствовать перед лицом России свое уважение к «православным братьям-славянам». — Да, это я знаю, мне самому не так давно один парень, побывавший там, рассказывал довольно забавную историю про отношение сербов к белорусам.

— Это, случайно, не тот наемник, которого вы пригласили к себе в студию?

— А вы и впрямь не пропускаете моих программ — Конечно, я же вам говорил об этом.

— Что ж, мне действительно очень приятно. Так что вы там рассказывали про югославов? — вернул Самойленко собеседника к теме их разговора.

— Представьте себе — страна с большим потенциалом, с развитыми, в отличие от нас, формами частной собственности ищет партнеров по бизнесу. Вы понимаете, какие открываются в такой ситуации перспективы?

— Смутно.

— Мне нужно было несколько контрактов. Во-первых, я хотел получить право поставок в Югославию калийных солей для производства удобрений…

— А разве это не прерогатива самого добывающего объединения — «Беларуськалия»?

— Моя фирма — официальный представитель и дилер, у нас с объединением подписан контракт.

— Простите, но, может, вы все-таки представитесь? Зачем из этого делать секрет…

— У меня, Николай, поверьте, есть свой резон и свои интересы, чтобы не «засветиться». И я вас предупреждаю — все, что вы от меня услышали, довольно конфиденциальная информация. Вам самому же лучше не знать, кто вам ее сообщил. Вы, по-моему, не совсем серьезно относитесь к делу, а ведь ваше расследование может обернуться для вас же неожиданной стороной — и не очень приятной.

— Ладно, — согласился Самойленко с доводами собеседника. — Больше вас не буду перебивать. Продолжайте, пожалуйста, про свои контракты.

— Во-вторых, я хотел, чтобы именно меня порекомендовали министру сельского хозяйства Югославии — родилась идея создания совместного предприятия по производству плодоовощной продукции — соков, детского питания, йогуртов, варенья и прочего. Югославы поставляют технологию и оборудование, помогают с южными фруктами в случае необходимости, а мы производим продукцию здесь, на своем заводе, и продаем ее на Запад, вместе, в одной связке, вырываясь на европейский рынок.

— Неплохо.

— Вы даже не понимаете, насколько хорошо было бы, если бы это осуществилось.

— И что же?

— Как гарантию «незабывания» хорошего ко мне отношения я пообещал отчислять процент в резервный фонд президента, на котором «сидит» Андрей Андреевич. Ну, а чтобы и сам «завхоз» был счастлив, я вручил ему небольшой конвертик.

— Взятку дали? — насторожился Николай, вдруг подумав, что может заполучить в свое распоряжение самое «горячее» дело современности.

— Ну вот, вы опять ничего не поняли, — разочарованно протянул незнакомец. — Конечно, можно назвать это и взяткой. А можно — благодарностью или гонораром за некоторые услуги. А главное, никто никогда не видел этого конверта, вам ясно? Документальных свидетельств передачи конверта и его содержимого ни у кого нет. Все остальное — это исключительно ваши досужие журналистские домыслы.

— Хорошо-хорошо, извините, погорячился. Все, теперь молчу. Продолжайте!

— Но мне не повезло — к огромному моему сожалению, я был «кинут» по обеим позициям. Предпочтение отдано моим конкурентам.

— Несмотря на конвертик?

— Именно!

— И вы говорите обо всем этом так спокойно! Почему бы вам не сообщить…

— Для меня на этом бизнес не окончен. Я буду работать и дальше.

— То есть вы не хотите, чтобы тот же Андрей Андреевич или кто-то еще на вас обиделся?

— Вы — догадливый, — горько усмехнулся незнакомец. — Но, сами понимаете, я тоже кое на кого обиделся, поэтому и связался с вами.

— А что я, собственно, могу сделать?

— А вы покрутите, порасследуйте. Поищите, какие частные фирмы вдруг ни с того ни с сего получают государственную поддержку, льготы и на каких условиях. Потом проанализируйте, как эти условия выполняются и что имеет государство от этого предоставления льгот и снисхождения. Словом, думайте, размышляйте! — Вы знаете… — Коля вдруг озадаченно задумался, и весь его энтузиазм, который было появился несколько минут назад, когда у него в руках оказалось столько интересных тем, начал увядать буквально на глазах, — я вот о чем не подумал — телевидение ведь наше государственное, и под куда большим контролем находится, чем ваш бизнес.