Но Седой отрицательно покачал головой.

— Люди устали, истощены, как физически, так и морально… Многие потеряли близких. Нужно им дать отдохнуть!

Он кивнул на увеличившийся табор, где люди застыли, украдкой поглядывая в нашу сторону, с надеждой, что им дадут нормально переночевать и не придется, в ночи, двигаться дальше по опасной территории нейтральных земель.

— А «дикие» из воспитательной Локации? — уточнил я.

— Я отправил дозоры, они предупредят, если что… — тут ватажник смутился. — Взял твоих лошадей, без разрешения, ты уж прости!

— Да, ладно! — махнул рукой я. — Правильно сделал!

— Людям нужно отдохнуть, настаивал Седой. — Крюк мы большой сделали!

Я кинул и отвернулся, собираясь перекинуться парой слов с Лысым.

— Бульдог! — окликнул меня главный разведчик.

— Что еще? — остановился я.

— Спасибо, что спас мне жизнь… Всем нам! — благодарно кивнул Седой.

— Не ВО что, — хмыкнул я. — Обращайтесь! И, вообще, Силача благодари — это он за тебя вписался!

Ватажник хотел еще что-то сказать, но просто кивнул и пошёл к своим людям.

— Зацени, что у меня! — продемонстрировал Лысому я свой трофей.

Тот равнодушно глянул на глефу, глянул на свой молот, презрительно хмыкнул и пожал плечами.

— Ну, да! Если следовать логике Системы, то «уникальный» покруче «легендарного», — согласился я. Но, как я много раз повторял — на безрыбье сам раком станешь! — Но посмотри какая цацка!

— Красивое, — согласился Лысый.

Глефа действительно была красивой. Голубоватый металл раздвоенного лезвия, блестел в сете костров, тончайшая режущая кромка, без единой выщерблены, обитое тем же металлом деревянное древко. При этом, несмотря на свою массивность, оружие было весьма лёгким.

Я «ловко» крутанул древковое оружие и чуть не врезал нижней частью древка, на котором также имелся заточенный металлический наконечник-противовес по башке здоровяку. Слава яйцам, он успел вовремя отклониться.

— Упс! Сорян! Кажется, это не мое! — смутился я, прекращая упражнение, пока никого не зашиб. — Ладно! Пригодится! В конце концов, продадим задорого!

Лысый кивнул и поднялся на ногу, я взял его под руку и отвел в сторонку, подальше от чужих ушей.

— Слушай, тебе не показались эти железные люди странными? — задумчиво поинтересовался я у друга.

— Еще как показались! — насупился Лысый. — Крепкие, с-с-скоты! Их же хер прошибешь!

— Да я не про это! — скривился я. — Ты не видишь ничего странного? Сначала розовые гоблины? У этих на доспехах розовая краска…

— Розовенькая, — внезапно поправил меня Лысый.

— Что? — удивился я.

— Что? — уставился на меня друг.

— Ты о чём вообще?

— Не знаю, — развел руками здоровяк. — Вырвалось!

Я хотел еще про «императора» рассказать, но в последний момент передумал, вдруг мне показалось? Во. второй раз подряд, ага… И мой единственный друг еще в мании величия заподозрит!

— В общем, что-то здесь не так… Эти ребята… — я обдумывал ощущения внутри себя, кажется, это странное чувство я когда-то называл «интуицией» и очень ей гордился. — Действовали против собственной воли… Опять…

— Что «опять»? — непонимающе нахмурился друг.

— Опять действовали против собственной воли. Кажется их уже лечили один раз… А сейчас, они снова вернулись… к Хаосу!

— К какому, к херам, Хаосу? Бульдог, ты о чём? — удивился Лысый, во взгляде у него проявилась озабоченность.

— Да не знаю, мысли какие-то дурацкий! — тряхнул я головой.

Тут я услышал деликатное покашливание и поднял голову. В сторонке переминался с ноги на ногу Маханыч, стараясь не отсвечивать, чтобы не мешать нашему приватному разговора.

— Здоров, старый! — кивнул я. — Как видишь, мы снова живы и здоровы!

— Да я и не сомневался, — улыбнулся дедуган, подходя ближе. — Там бабы спрашиваю, вы вечерять будете?

Я заржал, глядя как Лысый, словно распрямляющаяся пружина, подскочил с земли без помощи рук и стартанул в сторону лагеря.

— А ты как думаешь? — кивнул я на растворившегося в темноте друга и посмотрел на застывшую у моих ног Соньку. — А ты там ничего странного не заметила?

Паучиха посмотрела на меня, всем видом выражая недоумение.

— Ну да, тупой вопрос, — согласился я. — Надо бы уже раскошелиться тебе на «мыслеречь», мне кажется, ты сможешь меня удивить своими рассказами!

Сонечка пожала плечами и бочком подобралась к Маханычу, принюхиваясь. Конечно же, на его поясе висела его неразлучная фляга с самогоном!