Что за хрень с этими зомбями? Они реагируют на смерть сородичей. На кровь тоже, но намного агрессивнее, если эта «кровь» на них нападет. У меня такое ощущение, что зомбяки больше защищаются, чем нападают. Они как дикие звери со стадным инстинктом. Если молодняк не обидишь и близко не подойдешь — не тронут.

Замечаю какое-то шевеление. Торн стоит в отдалении, машет рукой. Похоже, он спешил на помощь, но произошло что-то мутное и он решил просто посмотреть, чем всё закончится на безопасном расстоянии.

Показываю ему знак немного подождать. Нахожу нож в груде тел, вырываю из тухлой башки. Иду в противоположную от Торна сторону. Нужно отогнать отсюда зомби — а то подираются к нему все ближе и ближе. Того и гляди мне придется смотреть бой с ними уже с мастером четвертой ступени. И есть у меня уверенность, что мой гвардеец победителем не выйдет.

Неспешно отхожу метров на двести. Посматриваю на то, что осталось от лагеря. Мешанина из бревен, зомби и всякого хлама. Беспощадное болото скоро все тут поглотит. Лезть туда в поисках добра — чистое безумие. Будем надеяться, что Стилет утащил с собой все ценное. Эх…

Мимо ковыляет зомби. Ставлю ему подножку, и он падает.

Да уж… а я ведь знал, что в кино что-то недоговаривают. Зомби хотят тихой и спокойной смерти. Нет же, надо придумать парочку оправдывающих их убиение факторов: тупые и любят мозги. Как можно убивать таких милых созданий? Не понимаю…

Всаживаю следующему зомби в висок кинжал. Он последний раз щелкает челюстью.

Очередной вой и ближайшие тухлые родственники собираются в одном месте, я же возвращаюсь к Торну.

— Хм…

Как эмоционально он выражает эмоции. Ну, ладно.

Вздыхаю, развожу руками:

— Даже не спрашивай, хорошо? Я без понятия, почему они меня не трогают.

— Из-за черного эфира?

— Я тоже так подумал. Ты о таком слышал? Ну, чтобы утропии на кого-то не нападали.

Отрицательно качает головой:

— Нет. Не думал, что такое бывает. Даже некроманты не умеют контролировать естественных утропиев.

— Естественных?

Кивок:

— Кто умер или кого убили, а не создали.

Смотрю за спину Торну, не вижу одну очень важную тушу:

— С геомантом не получилось?

— Получилось. Оставил его позади и поспешил к вам.

Внимательнее осматриваю Торна. Он немного потрепан, а латный наплечник погнут:

— Это он тебя так?

— Да.

— Ты же четвертой ступени, а он второй.

— Верно. Но я с разряженными артефактами.

— Неужели они так влияют?

— Для мастеров воинских искусств — да. Ступени магов можно сравнивать со ступенями воинов, только если они в полной экипировке. С геомантом третьей ступени я мог бы уже не справиться.

От светских бесед посреди трупов нас прерывает очередной вой. Забираю мешок с добром и меч. Торн молча кивает, разворачивается. Следую за ним, но не догоняю. Жадность больше не может терпеть, ничто ей не помешает проверить добро: ни зомби, ни мировой потоп, ни моросящий дождь, ни бульканье под ногами.

— Та-а-а-ак… о! 0! О! Торн, ты погляди!

Торн озирается по сторонам, убеждается в относительной безопасности, сравнивается со мной.

— Награбленное золото?

— Не только! Ты глянь-ка… он взял все самое ценное!

— Само собой.

На дне мешка монеты разной потертости. В основном золото и немного серебра. На первый взгляд тут где-то триста-пятьсот золотых монет и пятьдесят-сто серебряных. Десятка два камней, явно не первозданных, но эти я тоже не узнаю.

— Хм… Накопители. Очень дорогие, не удивлен, что он их с собой взял.

— Тебе подойдут?

— Вполне.

— Отлично.

Так, что еще. Гребень для волос такой работы, что любой ювелир от зависти сдохнет. Достаю, рассматриваю со всех сторон. Камушки-брюлики, металлический. Блин, что за фигня?

Торн будто мысли мои читает:

— Мифрил. Из него делаются легендарное артефактное оружие. Кто додумался сделать из мифрила расческу?

— Да уж. А мне очень интересно посмотреть на шевелюру этого человека. Сколько такой стоит?

— Не знаю. Дорого.

— Примерно?

— Никогда не интересовался.

Видимо Торн замечает мой осуждающий взгляд любителя всего «примерного».

— Тысячу золотых.

Довольно посвистываю.

— Или триста.

Перестаю свистеть: