— Аррргх, подходящая? Она ниже рыночной оценки в трое! — не выдержал Роберт.

— О, даже так? Зачем вы тогда согласились? Разве можно торговать в убыток себе? — рассмеялся усатый толстяк. Казалось, что он сейчас тупо треснет.

— Когда грязные руки разбойника душат твою семью, о выгоде думать некогда, — сказал мой отец. Все ахнули от такой реплики и заткнулись.

— Аха-ха, — прозвучал смех Ямпольского в тишине. — Какой же ты фантазер, Роберт. Ещё со времён Академии любишь нагнать жути и пафоса.

— Что? Как ты смеешь? — взревел батя.

— Спокойно! Цена, правда, несправедливая. Давайте поднимем, и дело с концом! — добродушно воскликнул я, отчего Ямпольский чуть не подавился слюной.

— Несмышленый мальчишка! Все пункты договора давно зафиксированы! — отрезал он.

— Ой, ну какой вам ещё договор? Это всего лишь предварительное соглашение, — расплылся в улыбке толстяк. — Значит можно взять гербовую печать. И... Под мою ответственность увеличить цену в два раза. Я тоже считаю, что данный объект должен стоить побольше. Так как осведомлен в сфере ценообразования на недвижимость.

— Нет! Не позволю! — вырвалось у Ямпольского.

Усач строго посмотрел на него, и дядька унялся. А я улыбнулся, рассматривая нашего врага, отчего тот чуть не взорвался.

— Ой, деньги. Что это такое? Всего лишь бренный металл. Пусть Дубовицкий заберёт больше, раз уж так хочет. Давайте уже закругляться, — томно пробормотала тетка, покуривая сигарету.

— Да. Я готов платить за старую рухлядь в три дорога. Так уж и быть. Забирай, — промычал Ямпольский.

Отец хотел что-то сказать. Но я его перебил. Это была страшная дерзость. Только тут явно не до дворянского этикета.

— Вообще-то лесопилка имеет статус архитектурного памятника! Она — один из символов нашего рода. Там есть уникальное производство, — протараторил я.

Если сказать, что все офигели — это не сказать ничего. Отец толкнул меня под столом так, что чуть не отбил ногу.

Бритый фыркнул, желая сказать что-то едкое. Баба пропела «Ооо возмутительно». Ямпольский сжал кулаки, будто готовился к драке.

А вот жирный усач почесал один из своих подбородков, а после отложил ручку, которой хотел подписать договор.

— Господин, простите моего сына. Он просто слегка... — сказал батя.

— Идиот, — шепотом, но так, чтобы слышали все процедил Ямпольский.

— Что? Нет, нет, все отлично. Устами младенца глаголет истина, — в сотый раз улыбнулся Судья. — Почему вы решили продать лесопилку, раз она вам так дорога?

Батя не смог ответить. Доказательств против Ямпольского не было. А связи нашего рода в верхах были слабее, чем связи противника. Если что, то нас просто задавят. Тут уж как ни крути.

— Ему нужны деньги. Неумелое руководство владениями привело к долгам. С каждым бывает, — спокойно сказал Ямпольский.

— Ты нагло врешь, — огрызнулся отец.

И чтоб избежать кровопролития я в очередной раз всех перебил.

— Есть одна причина, господин! — звонко воскликнул я, обратившись напрямую к представителю бриллиантовой касты.

— Не слушайте его!

— Да, какой наглый мальчишка! — послышались резкие заявления.

— Молчать! — грозно крикнул усач. Кто бы мог подумать, что этот жирный кот так умеет. — Хочу послушать доводы Дубовицкого младшего. Уж больно смышлен этот мальчик.

Мальчик? Знал бы, дядя, какой я к чертовой матери «мальчик». Но сейчас не до этого. Я кашлянул для солидности, распрямил спину и стал бодро говорить.

— Господин начальник (знаю, что у него другая должность, но сказал, как сказал)! Мой отец вынужден продать важное для нас предприятие за бесценок, потому что род Ямпольских угрожает мне лично и в целом нашей семье.

Грянул чудовищный гром. Хотя мы находились внутри помещения. Мой отец побледнел, а лицо его вытянулось. Дама схватилась за сердце. Остальные, кроме Ямпольского, открыли рты, так широко, что туда могли влететь птеродактили.

Я не очень знал традиции нового мира. Но было ясно одно — это взрыв чертовой атомной бомбы. Хотя, так и было задумано.

— Даниил, что ты? Как ты мог? Ты не должен был! — выпалил отец, не в силах сформулировать нормальное предложение.

Тут Ямпольский вскочил с места и стал громко смеяться. Ему будто рассказали самый крутой анекдот на планете.

— Аха-ха, Дубовицкий! Ты не представляешь, какую ошибку ты совершил! — кричал он, тыкая в отца пальцем. — Если твой отпрыск не сможет доказать обвинения. А он точно не сможет, потому что это все бред! Так вот... Тогда я смогу засудить тебя по полной программе. Отдашь не только трухлявую лесопилку, но и все предприятия. Свинарник, так уж и быть оставлю. Чтоб ты совсем не сдох с голоду!