— Ну, ты даёшь, пап! — расхохоталась Арина. — Мальчишки! Им по 20–30 лет, этим мальчишкам!

В ответ Виктор Юсупов лишь пожал плечами, мол, все вы для меня мелкие дети.

— Милая, это последний год твоего обучения. Ты ведь помнишь, о чём мы договаривались?

— Да-да… — вздохнула Няша, закатив глаза. — Потом учёба в управлении компанией и замужество…

— Именно. Ты станешь собственником нескольких моих корпораций, и я очень надеюсь, что ты оправдаешь мои ожидания. А по поводу замужества…

Арина его перебила:

— Папа-а-а-а! Ну сколько можно? Помню я всё! Выбирать из сыновей каких-нибудь корпораций, обязательно прямых потомков…

— И что ты решила?

Обычно, главы корпораций решали, кто на ком женится, но Арина много лет устраивала такие истерики, что Юсупов просто махнул рукой, и оставил её выбирать самостоятельно. В любом случае, главные наследники уже обзавелись семьями, и шестому по счёту ребёнку можно было сделать поблажку.

— Ну, пока не знаю…

Некоторое время они хранили напряжённое молчание, но Виктор не выдержал и начал как бы невзначай говорить в воздух:

— Значит, и дальше будешь выбирать среди кисенов на элитных вечеринках, в закрытых клубах, частных яхтах? Ну, или, скажем, на загородных дачах?..

От последнего предложения у Няши перехватило дыхание. «Он знает! Он знает обо всём, чем мы там…». Девушка опустила глаза в пол, густо покраснела, и долгое время не могла вдохнуть и произнести хотя бы одно слово. Виктор Степанович скосил взгляд на дочь, которая шла с ним под руку, и внимательно следил за её реакций. Юсупов давным-давно уже был осведомлён об их бурных вечеринках на загородных дачах, но напрямую осуждать не хотел. Он был из тех людей, что любили мягко намекать, и в итоге добиваясь своего. Да и, что греха таить, в молодости он тоже чудил такое, что его дочке и не снилось, а все её шалости без трусиков меркли в сравнении с отцом. Виктор хмыкнул, вспомнив, что и сейчас иногда практикует подобные развлечения, но ни жене, ни Арине знать это совсем необязательно. Этот неловкий разговор между отцом и повзрослевшей дочерью прервал звонок.

— Слушаю, — серьёзным тоном произнёс Виктор, поскольку звонил один из важных исполнительных директоров. Арина незаметно выдохнула — настолько вовремя в их разговор вмешался посторонний, что она готова была ликовать.

— Виктор Степанович! — с небольшой тревогой в голосе произнёс мужчина на другом конце провода. — Тут это… Как бы сказать…

— Не томи.

— Э-э, да… В общем, на базе месторождения полиметаллических руд, где развёрнута добыча кобальта, золотые бастовать начали…

— Разве ты не в курсе, что нужно делать?

— Уже пытались разогнать, но на забастовку вышло ещё больше, и если до этого доходы снизились наполовину, то теперь работа и вовсе остановилась…

— Как интересно… И что требуют?

— Ну… Много чего, Виктор Степанович…

— И почему ты говоришь об этом мне? Ты исполнительный директор, или кто? У тебя же там газыри есть, на худой конец доложи о ситуации директору департамента газырей, или начальнику губернского газырьского управления.

— Ну… Я…

— Хватит изображать из себя умалишенного, у тебя и без того хорошо получается. Высылай требования.

— Да! Слушаюсь! Сейчас…

Буквально через секунду на нейроинтерфейсе Виктора Степановича появилось непрочитанное сообщение, которое он тотчас же открыл и стал бубнить себе под нос. Арина, всё это время внимательно прислушивающаяся к разговору, стояла в паре метров от Юсупова и слушала.

— Та-а-ак, что тут у нас, посмотрим…

Собранием рабочих… ага-ага, таких-то приисков от… так, дата… постановлено: прекратить работы до тех пор, пока не будут удовлетворены требования всех рабочих. Время забастовки должно писаться как рабочее время, т. е. поденно. Время забастовки не должно ставиться в вину забастовавшим, так как эта последняя вызвана насущнейшей необходимостью неудовлетворенных вопросов, которые ставятся в голову требований.

Наши требования:

1. Продовольствие с кухни должно выдаваться на равных условиях со служащими.

2. Расширение квартир с достаточным количеством воздуха, обязательно с бесплатным освещением! Холостым одна комната на двоих и семейному одна комната.

3. Снизить длительность рабочего дня с 14 часов, до 12. Предпраздничные дни по 10 часов. В праздники работа по желанию рабочих.

4. Всем рабочим повысить жалование на 50 %.

5. Отмена штрафов.

6. По первому требованию больного должна явиться медицинская помощь. Болезнь рабочего по вине работодателя оплачивается поденною платой и болезнь вообще-полднем до дня выздоровления.

7. Чтобы администрация не увольняла по личным капризам, а делала это с ведома рабочей комиссии.

8. Непринужденность детского труда.

9. Снизить длительность рабочего дня для детей до 10 часов.

10. Прекращение домогательств со стороны администрации к жёнам рабочих.

11. Вежливое обращение администрации. Рабочих не называть на «ты», а на «Вы».

12. Немедленно уволить фельдшера Палкина!

Читая каждый пункт, Виктор Степанович степенно кивал головой. Прочитав последнее предложение, он на пару секунд задумался и произнёс: