– Григорий, нет! —раздался окрик Лёвина.

– А ну, прекратите! —раздался полный злобы мужской голос и Каца, который избивал лежавшего меня, просто сдуло воздушной техникой. Повернув голову вбок, я смотрел на вжатого в стену Гришу, который не мог пошевелиться, а только лишь орал. Оковы демона, пару дней назад, я такой же техникой был придавлен к своему такси.

– А ну отпустите меня! Я проучу этого нищеброда!

К нему подошёл мужчина в полностью чёрном костюме, с чёрной рубашкой, но алым галстуком и с серебряной тростью, короткий замах и голова Голи дёрнулась от удара.

– Только дай повод, —прошипел незнакомец, задирая Гришин подбородок набалдашником трости. А набалдашником ,к моему удивлению, к огромному удивлению, был орёл с расправленными крыльями.

А в коридоре стояла мёртвая тишина. Поднявшись на ноги, я окинул взглядом всех людей, что стояли возле Лёвина и молча взирали, А некоторые со страхом смотрели на этого мужчину. Левин же опустил глаза в пол.

– Парень, ты как? —раздался голос незнакомца.

Потрогав челюсть и нос , убедившись, что они целы. Я сказал:

– Спасибо, вроде целый, пиджак ток испортил. Жалко.

– Лорд Кавендиш, что у вас случилось?— спросила Кэрол Найт, выходя из толпы в сопровождении охраны.

– А! Кэрол, голубушка, иди сюда, —повернулся к ней мужчина и ласково позвал её к себе.

А женщина, вздрогнув, настороженно сделала несколько шагов, остановившись в нескольких метрах.

– Кто это милочка?—спросил он с нежностью, которая ,впрочем ,никого не обманывала. Его поза и тембр голоса, давали понять, что он просто в бешенстве.

– Я... Я не знаю Лорд Кавендиш.

– Лорд Кавендиш, Я Григори... —заикнулся было Григорий, но был вынужден замолчать, после удара по щеке.

– Не смей, открывать свой рот мальчик, —процедил Кавендиш.

А я стоял и не знал, что делать. Было видно, что зрителей становится всё больше, но все молчали, никто не шептался. Но охрана, которая встала позади той группы людей, которые были непосредственными свидетелями, не пускала других зевак.

– Значит, ты не знаешь, кто это, —посмотрел с улыбкой мужчина на владелицу клуба.

– Нет, лорд Кавендиш, —потупилась она.

– Прочь, —бросил он.

А женщина быстро закивав головой чуть не бегом бросилась прочь. И только встав рядом с охраной, расслабилась.

– Лёвин, кто этот ублюдок? —не отрывал взгляд Кавендиш, от дрожащего Каца.

– Слуга рода, —тихо произнёс Дмитрий.

– Слуга рода? —усмехнулся мой спаситель.
– Вы слышали господа? Слуги... Поднимают руки на аристократов на глазах других, ослушался приказа своего господина....—тихо рассмеялся он.
– Лёвин, скажи мне. Чтобы ты сделал с человеком, который тебя ударит.

А Дмитрий молчал. Он так и не поднимал взгляд от пола.

– Дмитрий! Я не слышу! —громче произнёс Кавендиш.

– Убил, —тихо ответил Лёвин.

– Громче!

– Я бы убил этого наглеца, —процедил Дмитрий, со злостью смотря на лорда.

– А вы господа, —повернулся Кавендиш к нам лицом.
– Что бы вы сделали с ним?

Тишина была ему ответом.

– Лорд Кавендиш , но этот парень, ударил ведь не вас, — произнёс кто-то в толпе.

– Ирден,— разочарованно проговорил Кавендиш.
– Я тебе не раз говорил, чтобы ты перед открытием рта, думал головой.

– Но... —послышался опять этот голос.

– Максим, подойди ко мне, —махнул тростью главное действующие лицо.

А я ,глянув по сторонам, вздохнул и сделал несколько шагов. Ощущая на себе десятки взглядов. Не так я хотел выйти в свет. Ой, не так.

А Кавендиш, дождавшись пока я дойду, обнял меня за плечо и развернув лицом к гостям, произнёс.

– Перед вами Граф Максим Игоревич Юсупов. Наследник, нет, простите, это уже глава рода Юсуповых.

А я лишь поклонился. Под судорожный вздох Гриши сзади.

– Лёвин, голову своего слуги, пришлёшь по почте парню, с извинениями. Понял меня? —проговорил Кавендиш, опуская свою трость на сто, от звука удара которой, всё вздрогнули.

– Прошу ,пощадите... —заскулил Кац с пола.

– Лёвин, ты услышал меня? —не обратил внимание на Каца, Кавендиш.

– Да,—кивнул Дмитрий, уткнувшись в пол.

– Будьте вы прокляты, ублюдки... Уроды... Чтоб вы всё сдохли, — начал сыпать словами Гриша.

А все просто перевели взгляд на Лёвина. Который с каждым новым словам Григория, краснел всё больше.