И пропал его сон, теперь в ушах звенит утренний звон, он так громок, он так мешает спать, как окровавленный царственный трон хочет над душою властью пылать.

Образ сменился на старика... А потом ещё один, и ещё; и так без конца; и так без краю.

Сотни погубленных судеб переплетались между собой терзая голову образами, Элиот потерял себя в этой реке, но неясный шёпот сверлил виски, он твердил обрывками фраз: заколись, как... Вера, вспомни, своё... Шёпот обращался скрежетом, как ногтями по школьно доске.

Система: Запускаю протокол №7.

Система: Полное подавление крови через: 3, 2, 1, 0...

Уродливое тело стремительно начало терять свою форму: головы просто таяли обращаясь кровь, кровь возвращалась в тело, лишние конечности последовали в след за головами, и даже крылья исчезли.

Форма ворона полностью испарилась — Элиот полетел вниз прямиком на твёрдую землю — тело несколько раз ударилось о землю, кости ломались, а мускулы рвались.

Вялое тело покатилось по холодной земле, оно остановилось ударившись об ближайшее дерево.

— Что ты сделала...? — сказал слабый голос.

Система: Подавила всю вечную кровь, включаю и вашу. Теперь вы чуть-чуть сильнее смертного, только тело значительно крепче, — холодно объясняла система.

Элиот попытался встать, но его руки ослабели, а тело не хотело слушаться, он не смог.

— Верни всё как было... — тихо выдавил он из себя.

Система: Не могу, вы сойдёте с ума, вы не готовы к древней крови.

— Все могут погибнуть, я нужен своей семье, — выдавливал из себя Элиот.

Система: Семью можно и новую создать. Сейчас... — СУКА! ВЕРНИ ВСЁ КАК БЫЛО! — Элиот в порыве ярости смог подняться, он опирался на дерево. Его зубы скрипели, а из глаз текли кровавые слёзы.

Система: Моя задача действовать в интересах спасения жизни носителя, — холодно говорила система.

Система: А также уберегать сознание от пагубного воздействия.

— Пожалуйста... — умоляюще молвил Элиот.

Система: Ваше сознание раствориться. Я не могу, смеритесь.

Внезапно начался шелест сухой листвы, палочки ломались под поступью неизвестного существа.

С леса вальяжно вышла большая кошка, её стройное, жилистое тело размером с взрослого льва. Тело густо покрывала темно-голубая шерсть. Загнутые клыки торчали из оскаленной пасти, а шесть пар зелёных глаз располагались на вытянутом черепе.

Кошка расслабленно, но жадно смотрели на свою добычу.

Элиот мигом призвал ятаган в свою ослабевшую руку. Рука не смогла выдержать веса двуручного меча, и острие мертвым грузом вонзилось в землю.

Двенадцатиглазая кошка медленно подходила к Элиоту, она даже не скрывала своё намерение кинуться в любой момент. Она чувствовала слабость жертвы.

Тихий шепот, что звучит в голове становился всё сильнее и сильнее. Голоса перешептывались не умолкая, стучались в двери, били кулаками. Они пытаясь отворить врата сознания.

Подул сильный ветер, волосы Элиота заиграли на нем, листья деревьев зашелестели — кошка кинулась в надежде разорвать свою цель, но момент застыл, а время замерло.

Шепот сорвался воплем, да так, что вышиб все двери сознания.

Пейзаж сменился на густые джунгли, птицы пели песни, трава мирно колыхалась, и даже насекомые играли мелодию жизни.

Элиот увидел драку около пещеры, она была обитаема, различная древняя утварь находилась около неё — мужчина в звериных шкурах повалил своего соперника на землю. Он нащупал камень на земле, занёс двумя руками над головой и начал бить! Удар пришёлся по черепушке, удар, удар. Удар, удар-удар... Удар следовал за ударом, превращая голову соперника в изувеченное месиво. Из головы брызгали струйки крови, они забрызгивая лицо мужчине, но он продолжал месить голову камнем, пока мозг не вывалился на землю.

Окровавленное лицо резко посмотрело на Элиота.

— Не забывай какая в людях течет кровь! Наше дело убивать смело, — Мужчина вновь взялся за камень и продолжил своё кровавое дело.

Элиот моргнул — картина сменилась.

Теперь Элиот стоял посреди пустыни, её безграничную коричневость украшали редкие пустынные растения, немного кактусов.

Подтянутый и жилистый человек со смуглой кожей, был измазанный коричневой грязью, он выглядел, словно сухое дерево, мужчина стоял почти без одежды, только повязка из шкуры прикрывала пах. Он замер занеся копьё в позе для метания. Не один звук, не проливался в этой картине, не один мускул не дрогнул. Человек твёрдо стоял занеся копьё. И продолжалось это пока день не сменился ночью — рука дернулась и копьё слетело пронзив сердце зебры.