— Нет. Я тоже этого не хочу. Мои родители были верующие, в нашего местного бога. Они верили, что каждая жизнь имеет ценность. Если мне или моей семье не угрожают, я не хочу убивать. Возможно ради еды пойду на это... — сухо произнёс я.

— Предлагаю притвориться несчастными путниками и по совместительству супругами.

— Супругами? Ну что ж, давай поиграем в эти игры, дорогой, — сказала она со смешком. Я а, смутился как последний школьник...

Мы подошли к воротам поселения, их охраняли два больших мужчины с топорами, видимо боевыми. Здешние люди были большие и зелёные. Черти лиц грубые, тела накачанные, а кожа коричневая или зелёная. С нижней челюсти торчали два больших клыка, почти до плоского носа. Судя по всему они любили украшения. Их носы украшенные кольцами, уши серьгами. На головах различные причёски. То дреды, то коротко, то длинно, или вообще лысо...

''Смахивают на орков из сказок.''

— Стой! Кто идёт...! — грозно выкрикнул коричневокожий страж.

''Общий язык континента, отлично, меньше головной боли,'' — Мы просто путники, и не причиним вам зла или-же хлопот, — выкрикнул я.

— Не двигайтесь с места! — грозно сказал страж, повернув голову к коллеге, — Сходи за старейшиной, пускай примёт решение по чужакам, — второй страж кивнул, направившись за врата.

«Храм Сиеллы»

Силуэт мужчины подходил к величественному зданию без крыши, настолько большому, что запросто могло вместить целый город, его белые стены украшенные голубой росписью. Редкие паломники виднелись у этих белых стен, они что-то писали, а после неистово молились, от чего надписи возгорались голубым сиянием.

Здание носило имя Светлый храм, сияющий под вечным светом, или-же: Храм первой Сиеллы. Скорее это просто стены, внутри которых заповедник, но всё-таки принято говорить здание.

Правую руку странника украшала латная перчатка, созданная из трёх частей, идеально подходящая под желто-черную броню, которая так и сверкала богатством и старанием удивительно умелого кузнеца. Каждая часть брони, каждый узор и гравюра, всё выглядело живым.

От меча его всему живому становилось дурно, хоть клинок крепко-накрепко спит в ножнах, но он окутан мистической аурой крови. Она пугала до дрожи, ножны буквально боролось со светом, постоянно омрачая его.

Лицо странника прикрывала чёрная мгла, которая оставляла нетронутым лишь лоб и пару голубых глаз, волосы его седые, но глаза излучают молодой пыл.

Как только странник подошёл к коричневым вратам они с гулом начали отварятся. Сотни птиц слетали со стен, а паломники молились десятикратно усерднее, их обуял трепет.

Внутри здания-города царила девственно чистая природа. Умиротворение витало в воздухе. Причудливые птицы радостно щебетали, животные ели траву, целый лес в котором нет места убийствам или агрессии.

Путник шел по протоптанной тропе, складывалось впечатление, что её протаптывали веками. Он шагов местная порода земли запалировалась, она отражала от себя свет, словно чистейший мрамор, который блистает в лунном свете под аккомпанемент звёзд.

Ему встречались небольшие деревянные хижины и редкие женщины, около которых работали женщины, они были в простых одеждах, как из льна. Их взгляды то и дело, падали на него разбиваясь о туманное лицо.

Лицо путника длилось больше горения средней свечи, он дошёл до места, где стояла женщина в голубых одеяниях, она набирала воду, впереди неё располагался склеп, а с боку могилы.

— Вечного света вам. По какому делу вы прибыли? Уважаемый страж, — добавила женщина чуть-чуть поклонившись.

— Благодарю, жрица. По личному делу. Где сейчас Сиелла? — сухо произнёс странник.

Женщина молчала указала рукой вправо, а после, молча продолжила делать своё дело.

Странник шёл вперёд, но уже не смело. Он немного притормаживал боясь ступить следующий шаг. Всё в нем выдавало напряжение, тело, глаза и эти шаги, которые не под стать.

Его рука в латной перчатке сжалась, грудь сделала глубокий вздох, нога твёрдо ступила на землю, а тело расслабилась.

Через сотню метров густого леса, находилась девушка, она сидела на земле и собирала цветы, тело её сухое, конечности тонкие, кожа в морщинах. Волосы сивые, ломкие, лишь только глаза, глаза указывали на юность.... Но не эта аномалия могла испугать, а огромный живот. Слишком большой по любым меркам.

Сухое лицо улыбнулось, — Кайл, ты тут, — улыбка мигом сошла с её лица, там поселилась скорбь, девушка дотронулась до дерева, оно мигом высохло, а её тело наполнялось жизнью. Она ожила, как весна после зимы, только за одно мгновение.

Сухие волосы старухи наполнились жизнью, окрасившись в чёрный цвет, они переливались на солнце, блестели звёздами в чёрном космосе. Щёки порозовели, губы алые взошли, зубы белые прикрыли, её греческий носик вздохнул чистый воздух, густые ресницы сделала пару взмахов, а глаза приобрели фиолетовый цвет, чистые, как первозданное озеро.