— Ты ведь идёшь на убой, идёшь на собственную смерть! Одумайся Самсар, ты мой единственный друг, — с болью произнёс Элиот.

— Понимаю это, и не хочу умирать, — тускло сказал он, — Но, эти твари убили моих родителей! — лицо его исказилось злобой, — Моих единственных родственников убили, я должен отомстить, это всё не зря, мой кровавый долг, долг должен быть упалачен.

— Самсар... — Остановись Элиот, я знаю твои слова, они часто мне помогали, но всё уже решили! А ты живи, ты нужен своей семье, от тебя нет толку на фронте... — Самсар в последний раз посмотрел Элиоту в глаза, — Спасибо за нашу дружбу. Проживи остаток времени достойно, — Самсар развернулся в сторону дверей, его рука тихо легла на ручку, дверь скрипнула и он вышел.

Самсар больше никогда не вернётся.

Элиот перебывал в небывалой до этого момента фрустрации. Капли гнева, ненависти, страха, отчаяния, горести, капали в бассейн бессилия.

Эти самые капли подпитывали нечто внутри него, капля за каплей оно приоткрывало свои глаза.

Дверь скрипнула, тем самым, вывела Элиота из мыслей, — Сэр все готово, — обычно произнёс угнетённых юноша, совсем ещё мальчишка по вечным меркам. Глаза его пусты, язык вял, как и поступь.

— Иду, — Элиот захватил мешок со стола и вручил его юноше, — Тебе нужнее! Купи лучшее оружие, броню, или помоги семье и друзьям.

— Спасибо сэр, — юноша тихо заплакал.

Элиот вышел из помещения и пошёл по коридору. Его взор был тусклый, тело апатичное, а поступь гнетущей, гнетущая для самого Элиота. Его разрывали противоречия. Совсем недавно он был полный решимости, но все его попытки спасти семью рушились, это нельзя было остановить.

Из города Звезда вывозили население, семьи военных и значимых фигур. Город собирались сдать, а все воину тут по сути своей смертники, которые просто будут тянуть время.

Элиот вышел из почти пустого помещения, его глаза устремилась в небо.

Луны пылали красным, краснее красного вина и гуще крови, свет разливался по поднебесной, раскрашивая небеса в тон нынешних событий.

— Над фракцией вечных восходил вечный алый закат, и вяли они, как тлеющий красный мак, — тихо произнёс он.

— Сэр, прошу вас, — к Элиоту обратиться мужчина средний лет, в коричневой униформе, без оружия и брони, — Доложи, как проходит эвакуация?

Мужчина поник, — Не буду таить, плохо, у нас не хватает ресурса, сейчас вывезено около сорока процентов гражданского населения, примерно десяти, процентов выехали самостоятельно, осталось половина...

— Сколько вам нужно времени?

— Преступно много, сэр... Около пяти дней, у нас дефицит транспорта, даже с предварительной подготовкой, этого слишком мало, мы не можем снять боевые машины и скакунов, под нужны гражданского населения, ведь тог...

— Я знаю.

Элиот просто пошёл дальше, пара метров отделяла его от спасительной соломинки, ему было нечего сказать, лишь добавить скорби, и так побитым людям, ведь он уезжает, как последний трус, а они остаются погибать, дабы отвоевать несчастные крупицы времени.

Трус, — горело в его голове, горело одно слово. Он открыл двери просторной эвакуационной повозки, она была хорошо украшенная, обивка красная, с золотыми узорами, в центре стоял стол с бутылкой сомы, по бокам просторные диваны.

Элиота пробрала дрожь, он повернулся к человеку в сером, — Что это? Вы издеваетесь?

— Сэр, мы, не...

— Убрать убранство, поместить женщин и детей, сколько позволяет пространство, я поеду с кучером.

Взгляд человека в сером дрогнули, чувства смешались, некий порыв гордости чувствовался в них, он посмотрел совершенно по-другому, — Так точно, владыка! — сказал он твёрдо, а после удалился выполнять приказ.

Элиот облокотиться на стену транспорта, он сложил руки на крест и закрыл глаза.

Он начал проваливаться в лёгкую дрёму, вечным почти не нужен сон, но они тоже способны уставать. Человеческий мозг расходует серотонин во сне, он нужен для запоминания, хорошего настроения и чувства отдыха, без него сон будет невероятно мучителен. Он наступит только после полного износа в почти автоматическом режиме, более того, человеку будет плохо после пробуждения. У Вечных, мозг бесполезный атрибут, но их кровь обладает подобным механизмом, именно в ней хранится воспоминания, примерно, как у осьминогов с Земли, всё их тело является мозгом. Поэтому вечные тоже спят, или скорее медетируют, почти полностью выключив организм.

«Сон»

Элиот открыл глаза, он стоял на поляне, которая полнилась красным маком, на дворе стояла глубокая весна, лето уже стучало в её двери.

По его глазам бежали красные слёзы, которые падали, разбиваясь о лепестки мака.

Нежные руки обняли его спину, — Не стоит так себя мучить, — сказал заботливый женский голос.

— К нам идёт смерть, а я, ничего не могу сделать, и куда подевалась моя храбрость? — Элиот не понимал, чей это голос, но он успокаивал, ему хотелось говорить.