На всех них была похожая форма, а их внешний вид изменился при виде моей персоны, словно они внезапно вступили в говно.

— Ооо, — протянул высокий как жердь белокурый парень, с узкими плечами, и соломенными жёсткими волосами. — Гришка.

Я встал в дверном проёме, и уставился на незнакомцев, которые явно меня знали.

— Да, я слыхал, что его турнули из лазарета. — Хмыкнул слегка полный курносый паренек, которому от силы можно было дать лет шестнадцать.

— Это замечательно друзья мои, — расплылся в улыбке среднего роста крепкий на вид парень с курчавой чёрной шевелюрой и тонкими острыми чертами лица. — Я так мечтал отблагодарить эту шваль, за наше наказание. — Уставился он на меня надменными глазами полными пренебрежения.

– Да ну этого деревенщину безродную, — сплюнул полный парень. — Колени от гороха до сих пор болят.

— Вот и у меня болят. — Вставил своё слово жердь.

Слушая разговор трёх парней, я уже понял, что именно из-за них бывший Григорий свалился со второго этажа и загремел в больничное крыло.

— Ну как же судари, — гневно прошипел явно их заводила. — Надо же отблагодарить этого холуя.

— Пётр, — Обратился полный к заводиле. — Нам же сказали, и близко до первого сентября к этому, не подходить, — мотнул он головой в мою сторону. — Я не хочу опять на горох, а может чего похуже — солёные розги.

— Я поддерживаю Афанасия. — Встал на сторону полного парня высокий.

Заводила, которого окрестили Петром, только ещё больше скривился, от чего его черты лица стали смахивать на звериные.

— Бог с вами. Подождём, — сплюнул он мне под ноги. — Придёт осень, свидимся с тобой Гришка. — Сделал он шаг в дверной проём, и сходу влепил мне кулаком в живот.

Я был в принципе готов к такому стечению обстоятельств, а вот тело нет, от чего мой блок не получился, а так же запоздал, поэтому я даже руку не успел подставить, дабы прикрыть живот.

Вот и получил я кулаком под дых, от которого спёрло дыхание, и я сложился пополам, а Пётр злорадно хохотнув, проходя мимо, положив мне руку на голову, толкнул меня в сторону.

Я, не устояв на ногах, грохнулся в дверях на пятую точку, жадно глотая воздух, а мне послышались слова Петра:

— Вот так и должно быть. Когда аристократы идут, чернь должна склоняться к их ногам. Ещё увидимся после праздника первого дня осени.

Троица после этих слов исчезла в коридоре спортивного строения, а я, шипя от боли в животе, стал подниматься на ноги.

Когда я смог подняться и разогнуться в полный рост, то увидел в паре метров у скамейки, которая расположилась под могучим дубом, молодого парня с блондинистыми волосами, и худым изучающим меня лицом.

Стоило нашим взглядам пересечься, как незнакомец отвернулся от меня и неспешно пошёл в сторону центрального здания, а я, всё ещё чувствуя боль в животе, держась за него рукой, поплёлся в общежитие.

За окном хмурились тучи, и начинался дождь. В сильных порывах клонились ветви деревьев, а вдали доносились раскаты грома.

Я сидел в пустой комнате общежития на выделенной мне кровати.

Как я понял, гимназисты, которые должны были занять оставшиеся три места ещё не прибыли на территорию Николаевской гимназии.

Из документов о моём зачислении было ясно. Я прибыл сюда двадцатого августа, а это значило, что основной поток учащихся ещё только прибудет в ближайшем времени.

Поудобней устроившись на кровати, я облокотился на её изголовье, беря в руки толстую книжицу которую мне выдали после странного теста.

Уже только это событие наталкивало меня на мысли о том, что это не прошлое, а скорее всего альтернативный мир, который пошёл по другому сценарию.

Открыв учебник на первой страницы, я приготовился изучить странное пособие по некой боевой системе.

Время шло, а я, прочитывая страницу за страницей, всё больше удивляясь написанному, от чего мои глаза уже не могли поверить в написанное на страницах этого учебного пособия.

Знания, которые излагались в этом труде, не просто давали мне понять, что это другой мир, а просто кричали об этом.

Потеряв счёт времени, я словно слился со страницами, вчитываясь в каждый абзац, анализируя каждую тему и раздел, я только вечером оторвался от учебного пособия, прочитав его местами дважды или трижды.

За окном лил проливной дождь, а раскаты молний, то и дело освещали плохо освещаемую одной масляной лампой стоявшей на моей тумбочке комнату.

— У нас о таком только фильмы снимали, — крутил я в руках прочитанную книгу. — Да только ради этого не жалко умереть и потерять старую жизнь.