Шрифт:
— Год, восемь месяцев и шестнадцать дней, — тихо прошептал глава тайной канцелярии и прикрыл лицо руками. — Беленький, мать твою...
Традиционный ненастоящий эпилог
На краю утёса, что возвышался над зимним лесом, над которым ярко светило солнце на голубом небосводе, стоял автор.
Он был одет в какую-то драную одежду, лохматый, небритый и в одном ботинке.
— Спокойнее, Вишневский! Спокойно! — произнёс Глеб, подкрадываясь сзади со смирительной рубашкой. — Всё пройдет. Вот увидишь...
— Да, — кивал Макс, подкрадываясь сзади с веревкой. — Вот поработаешь — и тебя отпустит!
— Не подходите! — обернулся Автор и оглянулся на бета-тестеров. — Посмотрите туда! Посмотрите внимательно! Видите отпуск?
Илья Емельянов выглянул из-за Лорда Августиновича и мотнул головой.
— Нет.
— И я нет, — с опешившими глазами произнёс автор. — А он есть...
Вишневский снова развернулся, устремил свой взор на горизонт и зашептал:
— Когда-нибудь... когда я напишу всё, что хотел, я...
В этот момент все резко потемнело, словно кто-то выключил солнце, но спустя секунду всё вернулось как и было.
— Что это было? — спросил Сергей Рогачев.
— Выходные, — тяжело вздохнул Глеб. — Вторые за полтора месяца.
— Там... там, где кончается лес, — зашептал автор, не сводя взгляда с открывшегося вида. — Где журчит незамерзающий ручей... Там уже стоит мангал и краснеют угли... Там жарят мясо и смеются вбф-бвб-фбн-кры-ныры-ы-ы-ы...
Автор забился в судорогах и упал на холодный камень, под ноги Лорду Августиновичу.
— Что? — взглянул он на остальных, подняв руку с электрошокером. — Так быстрее!
Макс Пелых вздохнул, покачал головой и кивнул Глебу:
— Вяжи его. А то опять сбежит...