— Куда бежать-то?! Мы в лесу чёрт знает где.

— Отбеги на пару километров, дальше я помогу тебе выбраться к дороге. Поймаем машину, вернемся в город и убедим Джи, что отдавать тебя этому психу — плохая идея.

В чем-то я был согласен с Хухликом, подтверждением его слов служил совершенно не дышащий сломанный нос, но происходящее окончательно выбило меня из колеи.

— Почему психу? И зачем Джеймс вообще «отдал» меня этому старикашке? Кто он такой?

— Макаров — учитель Джеймса. Один из первых медиумов, а может и самый первый. Никто точно не знает сколько ему лет, но даже на фотографиях столетней давности он уже выглядел как старик и с тех пор нисколько не изменился. Возможно, он является одним из немногих Мастеров в своей области, а главное, старик обожает мучить людей, Существ, призраков — всех.

Ого, вот это неожиданность. Видимо, Макаров легендарная личность, и явно обладающая навыками и знаниями, которые действительно могут мне помочь.

— Но он достаточно силен, чтобы справиться с Садако? — уточнил я.

— Само собой, — раздался голос Макарова. Старик почему-то появился не со стороны дома, а ровно с противоположной. — Вот только, как я уже сказал ранее, я не стану этого делать. Это ведь не весело.

Хухлик сразу замолчал, сделав вид, будто его тут нет.

— С кем ты тут разговариваешь? — с усмешкой спросил Макаров.

— С Хухликом, — тут же ответил я, не в силах соврать.

— Предатель! — раздался обиженный крик из пустоты.

Старик тут же протянул руку в сторону и сжал пальцы, в которых непонятным образом материализовалась шея Хухлика, а следом и сам карлик.

— Кха, приветствую, Хозяин, — прохрипел он. — Давно не виделись.

— Ты видно забыл, что со мной играть в прятки бесполезно, — осклабился Макаров. — Знаешь, а ведь я был слегка обижен, что ты не навещал меня в больнице. Ну, знаешь, апельсинчики бы принес хотя бы или картошечки жареной.

Так значит, слова о психушке были правдой? Неужели Макарова выпустили только ради того, чтобы он помог мне? Хотя, если он настолько силен, то как его вообще могли удержать в больнице?

— Да всё дела, дела — с трудом ответил монстрик, буравя меня недовольным взглядом.

— Деловой он стал, видите ли.

Старик сжал кулак еще сильнее и Хухлик буквально лопнул, разбрызгав зеленую слизь вокруг.

— Ээ… Он же не умер? — уточнил я, уже примерно представляя возможности зеленого карлика. Но всё равно неприятно, наверное, вот так разбрызгиваться, к тому же, по моей вине.

— Нет, конечно, — вытирая руку об моё плечо, ответил старик. — Восстановится через полчасика. — И в ответ на моё офигевшее от такой наглости лицо пояснил: — Что? Ты все равно уже грязный.

В этом он был прав — одежда на мне выглядела даже хуже, чем я сам. Хотя я честно пытался почистить её водой.

— И какой у нас дальнейший план? — устало спросил я, смирившись с наглым поведением старикашки. — Садако убьет меня через два дня. При условии, что я не скопычусь раньше от проклятия. У вас случаем нет с собой пары доз препарата «Жизнь про»? Мне бы они очень помогли не умереть раньше этого времени.

— Вся эта современная медицина для слабаков, — щелкнул меня по носу старик, заставив вскрикнуть от боли. — Ты должен сам справиться с проклятием и его последствиями. И, разумеется, я научу тебя, как это сделать.

— Сломанный дос тоже часть обучения? — зло спросил я, моргая слезящимися глазами.

Макаров вновь растянул тонкие губы в довольной ухмылке.

— Боль — вообще отличный учитель. И скажи спасибо, нос я тебе уже вправил.

Пощупав лицо, я с удивлением понял, что нос не только выправлен, но и снова может дышать. Я бы действительно сказал спасибо, если бы он же сам мне его недавно не сломал.

— А можно так же по руке щелкнуть? — спросил я, выразительно помахав синюшными пальцами.

— Это так не работает. К тому же, обучение пойдет значительно быстрее, если будет присутствовать болевой стимул.

По-моему, он действительно больше походил на психа, чем на того, кто учил спокойного и очень расчетливого Джеймса его профессии.

— Как сломанная рука может помочь в обучении оммёдо? — недовольно спросил я.

— При чем тут оммёдо? — удивился Макаров. — Я никогда и никого не обучал этой японской фигне. Джеймс сам углубился в тему с рунами, может, потому что всегда придавал слишком много значения бумажкам. Символизм сильная штука, но все-таки он ограничивает, а я за полную свободу выражения силы.

Я не очень понимал, о чем он говорит, но, наверное, это нормально для речей человека, только что выпущенного из психушки. Или сбежавшего?

— Чему же вы будете меня учить, если не оммёдо?

— Выживать. Оммёдо лишь инструмент, способ концентрировать силу и намерение. А я научу тебя управлять силой самой по себе, потому что писульками Садако точно не победить, эти методы хорошо работают только на слабых призраков.

— Круто. — Я даже обрадовался, но как-то неуверенно. — И с чего начнем?