Произошли изменения и в руководстве полка. К нам пришел новый замполит — майор Т. Т. Савичев. До этого Тимофей Тимофеевич служил в .истребительной авиации, не раз ходил на боевые задания и храбро дрался в воздушных боях. После ранения врачи запретили ему летать на истребителе.

Майор оказался веселым и общительным, в кабинете не засиживался, старался быть всегда среди людей. Он понимал, что после ухода Шабанова ему придется немало потрудиться, чтобы завоевать такой же авторитет и уважение.

Ушел от нас и Григорий Пасынков со своим штурманом Михаилом Губановым и воздушным стрелком-радистом Василием Романовым. Теперь он стал командиром третьей эскадрильи.

Из рассказов друзей, я подробно узнал и о боевых делах, совершенных однополчанами за время моего отсутствия. А произошло вот что.

В январе — феврале 1944 года немецко-фашистские войска, блокировавшие Ленинград, были разбиты и отступали. Стремясь сдержать натиск советских армий, гитлеровское командование сосредоточило в Финском заливе большое количество боевых кораблей для поддержки своей пехоты, особенно на приморском фланге. В создавшейся обстановке авиация Краснознаменного Балтийского флота снова перенесла основные действия на морской театр. В эти дни группы пикировщиков непрерывно поднимались в воздух и уходили топить вражеские корабли. Разумеется, не все полеты проходили и завершались удачно.

Особенно серьезные испытания выпали на долю экипажа гвардии лейтенанта И. А. Дыньки. Несмотря на юные годы, он был очень волевым и расчетливым летчиком. Своей неуемной энергией и оптимизмом он заражал штурмана и стрелка-радиста.

Однажды экипаж Дыньки вылетел на боевое задание в составе группы, возглавляемой командиром полка. Плотным строем пикировщики, прикрываемые истребителями, подходили к губе Кунда, чтобы нанести удар по вражеским дозорным кораблям. Но в расчетной точке целей не оказалось. На этот раз разведка сработала нечетко. Что делать? Не бросать же бомбы попусту в море! Гвардии подполковник М. А. Курочкин решил вести группу на железнодорожную станцию Кохтла. Там летчики обнаружили эшелон с войсками.

— Подходящий объект, — сказал обрадованный флагманский штурман гвардии капитан Д. Н. Фомин.

Вражеские зенитчики открыли по самолетам сильный огонь. Однако пикировщики сумели пробиться к цели и нанести по ней мощный удар. На станции возникло несколько очагов пожара. Товарный эшелон с войсками и боевой техникой был уничтожен. Летчики взяли курс на свою базу.

В этот момент в воздухе появились четыре "мессершмитта" и два "фокке-вульфа". Наши истребители вступили с ними в бой. Сражаясь с "мессерами", четверка "яков" отстала от строя "пешек". Воспользовавшись выгодной ситуацией, пара "фоккеров" прорвалась к пикировщикам и атаковала самолет Дыньки. Экипаж мужественно оборонялся и сумел отразить первое нападение фашистов.

Но вскоре последовала новая атака. На этот раз "фоккеры" ударили снизу, одновременно с двух сторон. Самолет лейтенанта Дыньки загорелся. Летчик попытался сбить пламя скольжением, но безуспешно. Машина продолжала гореть. Тогда Дынька подвернул самолет к берегу залива и, не выпуская шасси, притер его ко льду. Экипаж выбрался из горящего бомбардировщика и укрылся в ледяных торосах. "Фокке-вульфы" продолжали пикировать на охваченную пламенем машину до тех пор, пока она не взорвалась. Затем они развернулись и ушли на запад.

Лежа за ледяной глыбой, летчик гвардии лейтенант И. А. Дынька, штурман гвардии лейтенант Н. А. Трашенин и воздушный стрелок-радист гвардии сержант Л. Я. Белкин горячо обсуждали, что делать дальше.

— Берег, занятый противником, рядом. Нужно немедленно уходить, пока не появились фашисты, — сказал Дынька.

— Мне кажется, сначала нужно идти по заливу параллельно берегу, а затем свернуть к своим, — предложил Трашенин, рассматривая полетную карту.

На том и порешили. По заснеженному льду между торосами двинулись на восток. Шли медленно: ватные брюки и куртка сковывали движения, а меховые унты глубоко вязли в мягком снегу.

Силы иссякали. Все чаще приходилось останавливаться на отдых. Хотелось есть, мучила жажда.

— Сколько еще до линии фронта? — спросил Дынька штурмана.

— Километров двенадцать, — ответил Трашенин. — Это самый опасный участок пути. Немцы близко, нас могут заметить.

— Отдохнем до темноты здесь, — решил командир экипажа. — Но к утру непременно надо выйти к своим.

Всю ночь три друга почти без отдыха шли по заливу. За час до рассвета они приблизились к берегу. Залегли, всматриваясь в темноту.

— Ребята, вижу лес! — обрадованно сказал Трашенин.

— Тише, — шепотом одернул его Дынька. — Еще неизвестно, кто там, свои или враги.

Едва ступили на землю, как их окликнули:

— Руки вверх!

На берегу оказались свои. Выслушав рассказы авиаторов о том, как их сбили и как они пробирались на свою территорию, пехотинцы отогрели смельчаков, накормили и уложили спать.

На следующий день Дынька, Трашенин и Белкин вернулись в родной полк, а через некоторое время снова ушли в полет.