— Умри… — взвыл вдруг он, глядя на меня.

Да ты смотри! Уже почти сдох сам, но успокоиться не может.

Мой топор опустился ему на голову, ударив точно над ухом.

Треснул череп, брызнула кровь, ну а я, поставив ногу на лицо покойника, надавил (чтобы голова осталась на палубе) и дернул топор на себя, освобождая его.

— Хмалим! — заорал вдруг здоровяк неподалеку и бросился на меня. Чем-то этот тип напоминал только что убитого врага. Родич, что ли?

Моя попытка защититься ни к чему не привела — никто не пытался бить меня. Здоровяк попросту с разгона снес меня, совершенно не обратив внимания на удар мечом, который я успел ему нанести. Он налетел на меня, как таран, бухнул с такой силой, что я тут же отправился в полет, шмякнувшись метра через три от точки, где только что был.

Да еще во время падения умудрился удариться спиной и головой о борт драккара, от чего у меня звон в ушах пошел, а от боли перехватило дыхание и все померкло перед глазами.

Я лежал оглушенный, будучи не в состоянии подняться, и мог лишь наблюдать за тем, как шел бой. А рубка началась знатная. На палубе уже лежали несколько трупов, как моих бойцов, так и вражеских.

Вон, один из моих воинов ловко отразил вражеский удар, тут же ударил в ответ. Его топор воткнулся в грудь противника, и боец просто оттолкнул врага ногой, освобождая оружие.

Вон еще один, умело парировав удар, присел, пропуская вражеский топор над головой, а сам рубанул по ноге врага, и тот, заорав от боли, тут же повалился на землю, где его настигла смерть.

А вон Бродди, махает своей то ли кувалдой, то ли молотом.

Как-то раньше я особо не воспринимал данное оружие как нечто эффективное, полезное. Здоровенный и тяжелый молот, как по мне, уступал топору или секире на длинной рукояти.

Но теперь я убедился, что в умелых руках и молот способен на многое.

Словно в замедлении я наблюдал, как тяжелое оружие опускается голову одного из противников. Я видел во всех деталях, как мнется шлем, как деформируется голова, а затем лопается, как тыква, разбрызгивая в разные стороны кровь, кости, мозги…

Новый взмах, и молот попадает прямо по пальцам, держащим топор. Изуродованные, изломанные пальцы моментально выпускают оружие, а топор улетает далеко за борт, падает в волны и уходит под воду.

Его бывший владелец, жалко скуля, уже баюкает изувеченную руку, пока удар молотом прямо в лицо не отправляет его к предкам.

Очередного противника Бродди убил ударом в грудь.

Молот врезается в грудь бедолаги, ломает и крушит кости в мелкую труху, превращает в желе внутренние органы. На палубу опускается бездыханное тело, помочь которому не в состоянии уже никто.

Вот только танец смерти в исполнении Бродди, вертящего своим молотом, как заправский жонглер, не продлился долго.

Несколько врагов вдруг словно озверели, и я, даже несмотря на свое состояние, заметил, насколько быстрыми, опасными они стали.

Один довольно легко смог увернуться от молота Бродди, поднырнув под него и вонзив ему в бок свой нож.

Мой соратник не орал, не визжал, а лишь зарычав, будто раненый зверь, попытался достать противника, но тот оказался слишком быстрым: успел отойти на безопасную дистанцию.

К Бродди же, воспользовавшись тем, что он отвлекся, с другой стороны уже подбирается еще один противник…

Нет, черт возьми, нет!

Фу-у-ух…

Бродди заметил его и попытался ткнуть рукоятью топора в лицо, но и этот сукин сын смог извернуться, избежать попадания.

Да что с ними не так?

И тут до меня дошло. Я настолько привык видеть в качестве противников сатов, что совершенно забыл: сейчас я сражаюсь с людьми конунга. И именно поэтому странная одежда, совершенно не свойственная северянам, не бросилась мне в глаза.

Убитый мной противник, как и те двое, что атаковали Бродди, как тот амбал, что сидел рядом с убитым товарищем, были одеты одновременно одинаково: звериные шкуры, всяческие украшения, сделанные из костей (причем как костей животных, так и человеческих). У тех, кто сейчас пытался добраться до Бродди, были шлемы из костей или, что правильнее, просто черепа животных. Вон, у того волчий череп, а у того то ли коровий, то ли какого-то похожего животного.

И теперь я знал, с кем мы столкнулись — галнинги.

Чертовы психи, безумцы. Они не являются берсерками, но все же их возможности близки. А все из-за чертова варева, которое они пьют. Галнинги черпают свои силы, скорость, реакцию из этого, иначе не назовешь, наркотика. Он медленно сводит их с ума, лишает рассудка. Однако галнинги добровольно идут на это.

Им никогда не стать берсерками, обычные воины презирают их, но галнингам плевать. Благодаря своему вареву они обладают нечеловеческой скоростью реакции или силой, обычные воины ни за что не выйдут против них один на один.