Да вот только куда отправился Фрол — мы совершенно не представляли. К сожалению, следов было слишком много. Как понимаю, здесь встретились или проходили мимо несколько отрядов сатов. Какой из них нужен нам, по каким именно следам нужно идти, мы не знали.

Да и идти уже было поздно — солнце стремительно падало за горизонт, начинало темнеть. Мои люди уже готовились к ночевке. Развели костры, подстрелили косулю, зачем-то подошедшую близко к ферме, доставали провизию, собираясь готовить ужин.

Я же решил немного поразмяться.

Последняя моя активация навыка берсерка была крайне эффективной. Теперь я хотел проверить, насколько долго могу пребывать в таком режиме (хотя бы пятнадцать минут попытаться, этого будет достаточно, чтобы не устать вусмерть и оклематься к утру, тем более отката навыка вроде как нет).

Я был уверен, что смогу довольно-таки легко включить навык, ведь у меня уже это получилось тогда, когда прирезал наглого сата. Да и картина того, что саты сделали с фермером и его семьей, все еще стояла перед глазами, и я был неимоверно зол, что лишь упрощало активацию навыка.

Отойдя подальше от лагеря, чтобы меня во время моей «тренировки» ничего не отвлекало и не привлекало (люди поблизости под действием берсерка могут восприниматься как враги), я облюбовал удобную поляну метров двадцать в диаметре.

Вот здесь и начнем.

Первым делом, орудуя своим топором (которым в последнее время все чаще пользовался как инструментом, и все реже в бою), я срубил три молодых деревца, очистил их от веток и вбил в землю на разных сторонах поляны.

Далее скинул с себя сбрую, сложил руки перед грудью и закрыл глаза, стараясь сконцентрироваться на бушевавшей где-то в глубине меня ярости, заставить ее подняться вверх.

Оказалось, что сделать это не так уж и трудно, буквально за пару минут я смог войти в состояние берсерка, причем «чистое», полное ненависти и ярости. Пришлось потратить еще немного времени, чтобы унять свои звериные инстинкты и всепоглощающее желание убивать, крушить, ломать.

С горем пополам мне это удалось, и тогда я начал делать то, что и планировал — бегал по поляне, касаясь то одной вбитой в землю палки, то другой.

Я старался заставить себя выйти на предельно возможную скорость, самому было интересно узнать, что же я, в конце концов, могу.

Беганье от одной точки к другой вошло в автоматизм. Сначала коснуться торчащей из земли палки, бежать к следующей, от нее к третьей, от третьей к первой, и так по кругу.

Вперед, вперед… быстрей, быстрей…

Действуя, словно робот, по заранее прописанной программе, я внезапно сбился, и причиной тому было появление человека на поляне.

Я несколько растерялся, так как совершенно не ожидал здесь кого-то увидеть, и чуть было за это не поплатился — мое тело действовало быстрее разума, меня повели инстинкты и рефлексы, моя ярость, а не мои собственные желания.

Я понесся на внезапно появившегося здесь человека с диким желанием схватить его, разорвать, удавить.

Враг! Его нужно уничтожить!

Подавить свои инстинкты убийцы сразу не получилось. Пока я боролся со своей яростью, пытаясь снова взять под контроль тело, оказался рядом с неизвестным.

Моя рука уже была отведена назад, готовилась выстрелить вперед, и я прекрасно знал, чем это закончится для человека, стоящего передо мной — попросту пробью ему грудную клетку, сломаю кости и превращу в месиво внутренние органы, он умрет раньше, чем мой кулак пробьет его тело насквозь.

Стараясь не паниковать, я попытался остановиться, замедлиться, или хотя бы старался сменить траекторию полета кулака. Но было слишком поздно — человек передо мной был обречен.

Вряд ли он вообще успеет осознать, что случилось, понять, что он умер, а главное — от чего. Вот просто ступил на траву, вышел на поляну, и тут же умер.

Для него все будет выглядеть именно так.

Я все же боролся до конца, пытался заставить себя снизить скорость, ослабить удар, увести его в сторону. Но нет, никак не успевал. Скоро приду в норму, смогу захватить контроль над телом, но не раньше, чем человек передо мной умрет.

Черт! Какого хрена он сюда приперся, и кто это вообще?

Халт Погрызенный. Тот самый сат, взятый в плен и перешедший на нашу сторону. Он уже настолько влился в наши ряды, северяне и думать забыли, что он по происхождению чужак, вон, даже кличку дали. Впрочем, сат и сам изменился — прежде он бы убил любого, кто посмел бы его так назвать, но теперь не обращал на это никакого внимания. Даже когда кличку только придумали и озвучили, он ржал вместе с остальными. А что? Ведь действительно: погрызенный. И что теперь?