Шрифт:
Никифор Сигизмундович. Через девять часов после отъезда князя
Артём Юраньев вчера предупреждал, что этот день будет очень тяжёлым. Причём как в трезвом состоянии, так и в пьяном.
«Я же, идиот, не верил, думая, что меня уже невозможно удивить», костерил себя на все лады главный инженер.
Последние девять часов воистину можно назвать самыми тяжелыми во всей его жизни. До этого он считал, что первое совещание нового князя способно дать фору всему, что он некогда переживал. Забавно, что три его невесты очень быстро уничтожили эту уверенность.
«А ведь ему с ними ещё и жить. Он или мазохист, или каким-то образом умудрился их приструнить. Первое — вряд ли, так что хотелось бы узнать, как у него получилось это сделать», тяжело выдохнул главный инженер, открывая заныканную пятилитровую бутылку с самогоном.
Где-то тут ещё сторож должен быть, одному точно пить не комильфо…
Глава 25
Каждый день моей жизни привносит какие-то новые эмоции и впечатления. Чем дольше живу, тем явственнее понимаю, что невозможно предусмотреть и предугадать всё.
Я, как самый нормальный мужик, думал, что все трудности со свадьбой уже позади. Осталось, мол, лишь дождаться этого дня, пережить его со стойкостью и отвагой.
Ничего страшного! У меня есть три будущих жены, которые, такое чувство, задались целью доказать мне, что этот месяц будет самым сложным за всю мою жизнь!
Да, я довольно неплохо выспался в тот день, когда свалил от этой сумасшедшей оравы, оставив их на бедного Сигизмундовича. Он мне потом много чего хотел высказать, но оценил уровень моей загруженности.
С чего бы начать… С самого начала, пожалуй!
— Артём, а в чём ты собираешься идти на свадьбу?
Вроде довольно простой вопрос, но тон, с которым он был задан, подразумевает бешеные проблемы. Так оно и оказалось. Мне пришлось выдержать целую войну за моё право натянуть на себя гусарскую экипировку и присутствовать на ней в день этого торжества.
— Надо что-то более статусное, что способно подчеркнуть твоё аристократическое достоинство! — пытались задурить мне голову, но я держался изо всех сил.
— Хочешь сказать, что вот этот элегантный гусарский костюм с генеральскими погонами, который стоит дороже сотни миллионов рублей, не подчёркивает вообще ничего? На нём ещё и плашки есть, куда можно повесить мои медали и ордена. Идеальная форма одежды.
— Но ведь ты ходишь в нём каждый день…
— Да, он удобен тем, что его можно носить как в будни, так и на выход! Не просто же так он называется «парадной гусарской экипировкой», — продолжал защищаться я.
— Он уже изношен и требует замены…
— В нём столько заклинаний на стойкость, что я полностью полысею раньше, чем на нём появится хоть малейшая царапина из-за моего стиля работы, — ни слова лжи. На моей голове и так седина уже довольно давно захватила власть из-за огромного количества затраченных нервов, но вот лысым, надеюсь, я стану очень нескоро.
— Нам нужно подобрать платья под то, что ты оденешь…
— Отлично, у вас есть целый месяц, ибо мой костюм уже на месте! Видите, не придётся тратить на меня ни секунды вашего драгоценного времени!
Они пытались ещё как-то мне возразить, но я уже устал спорить. Благо, что хватило проявления раздражения с моей стороны, после чего они успокоились и решили отстать, занявшись более насущными делами.
Честное слово, я даже уточнять боялся, на что же такое они переключились. Опасаюсь услышать, что реально ищут людей, которые будут траву красить. Учитывая то неиссякаемое количество энергии и энтузиазма, что они вкладывают в предстоящее торжество, подобное вполне может оказаться правдой.
На следующий день уехал пораньше, пока все ещё спали. Думал, что придётся провести много времени в работе, но осознал, что особо нечем заняться. Насущные вопросы решены, лезть во что-то новое — сутками опять корпеть надо. Поэтому к обеду вернулся, рассчитывая принять участие в безумно приятном послеобеденном сне.
Открыл дверь в спальню. Увидел заваленную всевозможными рюшками и финтифлюшками кровать и само помещение. Услышал жаркие споры девушек, которые пытаются прийти к одному мнению. Обрадовался, что они меня не заметили, тихонечко вернул дверь в изначальное положение и свалил в самую дальнюю гостевую комнату.