От досады он сжал кулаки, но все же промолчал. И вправду, договор был только о концерте, а за его пределами он был не властен.

Порог клуба Белла пересекла с бокалом в руке. Вторым. Первый она выпила, пока переодевалась в номере.

Танцплощадка была заполнена людьми. Они двигались медленно, растворялись в танце, позволяя разноцветным лучам ласкать лицо. На их лицах улыбки, в их крови алкоголь, а легкие наполнены дурманящим дымом. Они свободны, в отличие от нее. Но последующие бокалы могли бы решить эту проблему.

– Какой напиток желаете?

– Водку с соком.

Минута и желанный бокал перед ней. Рывком она опустошает его и просит повторить. И снова. И снова. И снова. Отрывается только тогда, когда картинка перед глазами начинает плыть. Белла с трудом различала прохожих.

– Не спускай с нее глаз.

Голос принадлежал Джейсону. Все это время он находился за ее спиной и слегка покачивался в такт музыки.

Я помню огни. Много разноцветных огней. Они были повсюду. Скакали по людям, а после скрывались во тьме. Я помню, как тяжело было дышать: воздух пропитался запахом пота и дури. Я пыталась проследить за ним, но мои глаза упорно отказывались фокусироваться. Захотелось танцевать. Я ускользнула из-под взора парней и скрылась в толпе. Музыка охватила мое тело. Движения сами вырисовались, пока кто-то не обнял меня за талию. Теперь мое тело подчинялось другому. Я повторяла движения сзади стоящего парня или… Нет, это точно был парень. Его сильные руки покрыты татуировками. Кажется, дракон и языки пламени.

Неловкий танец перерос во что-то большее. Его руки без стеснения скользили по телу, стараясь стянуть футболку. Я попыталась их убрать, но силы неравны. Он был настойчив. Слишком настойчив.

Помню, горячий шепот на ушко. Грязь. Много грязных слов. Я предприняла еще одну попытку, но он лишь сильнее обнял меня за талию. Его прикосновения неприятны. Они грубые, противные и удушающие. Если бы не алкоголь в моей крови, я бы обязательно вырвалась, но в тот момент я была бессильна.

Он потащил меня с танцпола. Причем делал это аккуратно, словно я его подружка, которая перебрала с коктейлями, а теперь не хочет идти домой. Он что-то говорил, но слова неразборчивы. Темнота скрыла его лицо. Помню лишь серые глаза, затуманенные от возбуждения.

Когда мы добрались до туалета, он настойчиво стягивал с меня одежду. Я вырывалась. Пыталась кричать. Но он был слишком силен. В конце концов ему надоело мое неподчинение, и он резко схватил меня за шею. Сжимал ее так сильно, что каждый вдох давался с трудом.

«Заткнись», – единственное, что я разобрала из всех его слов.

И я заткнулась. Лишь всхлипы вырывались из меня.

Разорванная футболка полетела на кафель. Его рука соскользнула с шеи и потянулась к груди. Я попыталась закрыться, но он вновь схватил за шею.

Веки оказались слишком тяжелыми. Я сомкнула глаза и молилась, чтобы кто-нибудь зашел в чертов туалет.

Меня услышали.

Итен и Арчи ворвались в комнату, налетая на парня с кулаками. Следом залетел Джейсон и ринулся ко мне. Он стянул с себя кофту и велел мне надеть.

Что было дальше моя избирательная память стерла. Утром я обнаружила себя в номере отеля, а вокруг кровати лежали мои ребята.

Охраняли мой покой.

Я должна была сделать выводы, но не сделала. Я должна была прекратить искать спасение в алкоголе, но не перестала. Я должна была спасти себя, но не спасла. Мои же обещания рухнули, как карточный домик, а собирать его я больше не хотела. С того дня, я лишь сильнее закрылась в себе и поставила жирный крест на личной жизни. Меня никто и никогда не полюбит. Никогда.

Неделя была посвящена разговорам. Итен, Арчи, Джейсон, Джексон, Томас, Луис. Так много слов было произнесено, но ни одно из них не пробилось сквозь бетонную стену моих страхов. Я упорно кивала, но возвращалась в номер и прикладывалась к бутылке. Так было легче и проще.

Я провела показательную неделю: старалась не пить при всех и с гордо поднятой головой отыгрывать концерты. Но мало кто мог предположить, что ночами я напивалась до чертиков и, лишь под утро, засыпала.

Я не оставляла попыток флиртовать. Пыталась подкатить к барменам и официантам, но те упорно избегали меня. Даже статус звезды мирового уровня их не привлекал. И это било больнее, чем попытка изнасилования. Ведь тому уроду плевать было с кем спать. Животное влечение. Попытка удовлетворения. Мерзость.

Я потеряла себя. Свой смысл жизни. Цель существования. Цеплялась лишь за музыку и сцену, но моя ладонь была готова разжаться в любую секунду.