Она их знает? Думаю, это объясняет, почему она надела майку Доннелли. Раздражение закипает у меня внутри. Она может знать их, но она не хочет, чтобы они преследовали ее.

— Прекрати устраивать сцену и ложись, — возражает Доннелли.

Он тянется к ней. Я снова отталкиваю его назад, блокируя, вставая между ним и перекладиной.

— Попробуй это еще раз, и я уложу тебя плашмя на спину, придурок. Она сказала нет.

Он смотрит на меня, и черты его лица искажены смесью недоверия и гнева. Я ухмыляюсь, когда замечаю, как мои товарищи по команде выстраиваются за его спиной. Они прикроют мою спину.

— Мы сейчас не на льду, Доннелли, — Предупреждение очевидно в словах Кэмерон. — Ты больше не получишь дешевых бросков.

— Так говорит проигравшая команда, — отвечает Сосиска.

Ноа смотрит на актерский состав.

— Не видел тебя там, красавчик. Лучше заткнись.

— Красавчик? Хочешь проверить? Я все равно надеру вам задницы.

Сосиска — я, блядь, ни за что больше не буду называть его как-то иначе — делает угрожающий шаг в сторону моих товарищей по команде. Его приятели сдерживают его успокаивающими протестами.

Пока мои друзья отвлекают команду Элмвуда, я снова обращаю свое внимание на мою загадочную девушку.

— Хочешь убраться отсюда? — я спрашиваю.

Она так долго смотрит на меня, что я верю, что она собирается мне отказать. Ее взгляд мечется между мной и спорящими парнями позади меня.

Наконец, она кивает.

— Если это уведет меня от них? Да.

Я предлагаю ей свою руку. Она выдерживает еще один удар, внимательно изучая меня, прежде чем вложить свою руку в мою.

Ухмыляясь, я стаскиваю ее со стойки и перекидываю через плечо. У нее вырывается удивленный вскрик, но она вцепляется в мою толстовку, в то время как моя хватка опускается на заднюю часть ее бедра, чтобы удержать ее на ногах.

Смех покидает меня, когда Доннелли понимает, что я нахожусь на полпути через комнату. Его крики преследуют нас, когда мы убегаем.

Я забываю о горечи проигрыша, потому что эта победа намного слаще. Наличие горячей девушки за моим плечом приводит меня в отличное настроение. Что еще лучше, она ушла со мной вместо Доннелли. Сейчас она не болеет за него. Удовлетворение разрастается в моей груди, потому что скоро она будет кричать для меня.

Мы приближаемся к площади в центре города, в трех кварталах от бара, когда она хлопает меня по спине.

— Итак, ты собираешься меня отпустить или как? Я просто нависаю над твоим плечом.

Посмеиваясь, я притворяюсь, что на секунду задумываюсь об этом.

— Я не думал об этом, но нет. Ты мне нравишься там, где ты есть.

Она сардонически хмыкает и тычет меня в бок. Я ворчу, когда она тычет пальцем в нежный синяк над моим бедром.

— Отпусти меня.

Я неохотно останавливаюсь.

— Хорошо.

Я осторожно направляю ее, держа руку над ее спиной, готовый поймать, когда я наклоняюсь, чтобы позволить ей соскользнуть с моего плеча. Ее ноги болтаются, покачиваясь в поисках земли, в то время как она обнимает меня за плечи, чтобы удержаться на ногах. Ее тело прижимается к моему, когда она опускается на последние несколько дюймов на тротуар.

— Вот так, — я прочищаю горло и ерошу волосы, чтобы отвлечься от того, как хорошо, что она прижималась ко мне, поэтому я не притягиваю ее обратно. — Лучше?

— Намного.

О, черт. Было трудно сказать, когда она стояла на турнике, пока я был слишком занят, наслаждаясь ее танцами, но она ниже меня. Большинство людей такие, когда я ростом шесть футов пять дюймов (прим. 195 см). Я почти на целую ногу выше нее. В сапогах до колен на каблуках ее макушка едва достигает моего подбородка.

Я изучаю ее длинные ноги, предполагая, что ее рост около пяти футов семи дюймов плюс-минус дюйм (прим. 170 см). Ее фигура поражает своими расклешенными бедрами, которые идеально подходят для захвата, а рубашка с ремешками под фланелевой рубашкой соблазнительно открывает ее аппетитное декольте.

Она отряхивается, поеживаясь от свежего ветерка.

— Тебе холодно? Мы ушли оттуда, не забрав твою куртку. — Я дергаю край своей толстовки. Обычно я не раздаю свою одежду, но все равно предлагаю. — Хочешь это надеть?

Она заправляет свои каштановые волосы за ухо.

— Нет, спасибо. Я в порядке. Я люблю холод. Для меня все еще терпимо выходить на улицу без пальто. По крайней мере, еще на пару недель.

Мы идем в ногу друг с другом и продолжаем путь через площадь Мейн-стрит. Она направляется в кампус, хотя я не уверен, означает ли это, что у нее припаркована машина на арене или она ходит в школу здесь.

— Ты живешь в кампусе? — я спрашиваю.

— Это твой способ спросить, можешь ли ты приехать? — она отвечает дразнящим тоном. — Ага. Я в апартаментах в Монтгомери.