Под монотонный бубнёж водителя мы сели в машину, а моя спутница почти сразу вырубилась.

На серпантине она упала мне на плечо, и так там и осталась.

Когда темы для монолога у представителя санатория закончились, то он спросил:

— Я включу «Космофею»?

— Да. Она фанатка «Канарейки», так что врубайте.

— О, тогда начнём с «Ботанки».

А дальше пошёл очередной странный текст.

Одинокая девочка живёт на Луне.

Выбрали Аллу в великой стране.

Только забыли работу мне дать.

Так в лунном грунте я буду сажать!

Сорнячок с картошкой,

И лучок с морошкой.

Вишня, хрен, порей,

Я хочу домой скорей.

Вот и прилетела моя смена.

Радость и крики: «Луна!»

Я прощаюсь с садом.

Жизнь не стала адом.

Спасибо, за семена!

Сорнячок с картошкой,

И лучок с морошкой.

Вишня, хрен, порей,

Я лечу домой скорей.

А после этого и ещё один.

Интересно, филологи за ней с её ударениями ещё не бегают?

Как это вообще стало популярным? Ладно, музыка не моё. Но стихи у Аллы просто финиш.

Может, её заставили?

Хотя нет, это она берёт страну в заложники.

Зная деспотичную и жестокую суть товарища Рабицы, не удивлюсь.

А уж её внушаемость и самомнение позволят ей легко управлять, говоря, что это шедевры.

Первые десять дней я пересекался с Алиной только во время приёмов пищи.

Без понятия, чем она занималась.

Но перед ужином она дежурно показывала «ту улыбку».

Я же развернул сбор данных новыми роботами, которых взял с собой.

Голубь и воробей стали прототипами, но их механика пока требует настройки.

Вообще они не похожи на живых, хотя летают, снимают, в целом, со своей ролью справляются. Надо будет над внешностью поработать.

Неожиданно в дверь постучали.

Я подошёл и открыл.

Внутрь юркнула студентка с причёской «под Канарейку», одетая в лёгкий пляжный халатик.

— Капитан, а я к Вам! — сзаявила девушка и сбросила своё одеяние, под которым больше предметов гардероба не оказалось.

— Кхм, может, ты лучше будешь светить своим настоящим телом? — я решил уточнить. — Конечно, тело рыженькой весьма привлекательно, но договаривался об этой поездке я не с Алиной, а с тобой, Тётка.

— Что? Но как?

— Родинка у оригинала справа. Настоящая Алинка — упёртая и неуклюжая девчонка, причём, кажется, весьма осторожная с мальчиками. Да и твоя реакция на бредовые тексты Ш.А.Г.

— А что с ней-то не так?

— Ну, ты немного подтанцовывала в такт музыке, но рыжая студентка всегда подпевала.

— Да я тоже подпевала!

— Но она не исправляла ударений.

— Блин!

— Кстати, я так понимаю, ты с Крыской тогда за мной наблюдала? Она вас обеих скрыла…

— Нет. Она тогда была недалеко, но зачем мне она, если я спокойно могу становиться прозрачной и сама?

— Да ладно, ты что там голая была? — удивился я.

— Не твоё дело.

— Ясно. Наверно, ты там с ней на какие-то процедуры косметические ходили. Хотя зачем имитатору даже косметика?

— Ой, обёртывание глиной никак не влияет на мои способности. Чтоб ты знал, то мы с девчонками готовились к девичнику.

— И чьему?

— Файнберг вторую свадьбу сыграла следующим утром.

— О, мои поздравления.

— Ты бы с этим осторожнее. Она бы предпочла, чтобы ты ревновал.

— Чтобы ревновать, нужно любить.

— Да-аааа. Кира рассказывала про то, что мне бы поучиться актёрству у тебя.

— В смысле?

— Во-во. Удивляться, когда внутри шестерёнки уже мозаику собрали, это твоё.

— Превратись в оригинал Тётки уже и оденься.

— В какой последовательности?

— В любой. Тебе же для ритуала, похоже, нужно со мной переспать?

— Ага, — с этими словами она превратилась в Киру. — Такой вариант устроит?