Они двигались, встроившись в разношёрстный людской поток, пока Корт сканировал окружающее пространство. Его взгляд зацепился за подъезжающий к остановке автобус.

— Туда, — скомандовал Корт и быстро повлёк Юту к сбивающейся в плотный сгусток людской массе.

Время было вечернее, и всевозможные служащие как раз разъезжались с работы по домам. Корт с Ютой втиснулись в самую гущу и, подхваченные людским потоком, очутились внутри забитого пассажирами автобуса.

Когда двери захлопнулись, и автобус начал двигаться, Корт заметил на остановке мужчину. Он провожал взглядом отъезжающий автобус и, прижимая одну руку к уху, что-то негромко говорил в микрофон.

— Что нам теперь делать? — выдохнула Юта Корту на ухо.

Они оказались прижаты друг к другу плотной людской массой, усталой и потной, дремлющей на ходу, меланхолично покачиваясь в такт движущейся машине. Корт придерживал Юту за спину, чтобы её не раздавили, и лихорадочно пытался придумать ответ на этот вопрос, провожая взглядом проносящиеся за окном длинные прямые улицы и сверкающие небоскрёбы.

— Они перехватят нас на следующей остановке, — сказал Корт скорее сам себе, чем отвечая на вопрос Юты, — поэтому мы должны выбраться отсюда раньше, чем автобус доедет до неё.

Корт посмотрел на Юту, сгрёб в охапку и начал протискиваться к выходу. Раздражённые внезапным настойчивым движением пассажиры толкались и ругались в полголоса. С боем достигнув задней двери, Корт дотянулся до кнопки экстренной остановки и начал давить на неё до тех пор, пока автобус не стал сбавлять ход. До остановки оставались какие-то два квартала.

— Откройте двери! Тут человеку плохо! — зычно крикнул Корт куда-то в начало автобуса, надеясь переполошить как можно большее число людей.

Он не ожидал, но Юта моментально повисла у него на руках, обмякнув, словно упала в обморок. Обморок получился весьма достоверным: Корт чувствовал тяжесть её тела, а с лица девушки мигом сошли все краски. При этом его выражение стало таким страдальческим, что казалось, она почти при смерти. Это заметили пассажиры, стоявшие рядом.

— Здесь девушке плохо! Откройте двери! — начали требовать уже несколько голосов.

Подключились активисты, какие есть в каждой толпе, готовые принять участие в любой заварушке. Поднимающие больший переполох, чем то событие, которым он был вызван. Сейчас Корту было это на руку. Шум голосов волной прокатился по автобусу. В конце концов, пытаясь избежать всеобщего бунта, водитель нехотя остановил машину в каких-то нескольких стах метрах от остановки.

Корт вытащил из толпы Юту, тут же чудесным образом пришедшую в себя. Она довольно улыбнулась и шепнула: «Драм кружок», в то время как они быстро удалялись от проезжей части.

Они ещё несколько раз пересаживались с автобуса на автобус, стремясь уйти как можно дальше от дома и запутать следы. Ощущение враждебного взгляда, сверлящего спину, слегка отпустило. На время им удалось оторваться. Но надолго ли, если за ними по всему городу идёт охота?

— Надо продолжать двигаться, — сказал Корт в то время, как они удалялись от магистральной дороги, стараясь не попадать в объективы уличных видеокамер. — Это повысит наши шансы какое-то время оставаться вне досягаемости организации. Но с их ресурсами это лишь вопрос времени, когда они снова нас найдут. Надо уходить из города. Это наш единственный шанс. Мы сделали, что должны были. Ты узнала о своём кулоне и о матери. Мы передали всё, что знали, Кирли. Нам пора убираться. Правда я ещё не успел подготовить для нас отход. Надо быстро придумать, как выбраться из города.

— Я знаю, как, — тут же заявила Юта. — Нам надо попасть в Южную Промзону.

Южная Промзона была местом скопления заводов и складских помещений, тянувшихся длинными ровными рядами вдоль узких безлюдных улиц. Здесь не было жилых домов, магазинов или офисных зданий. После окончания рабочего дня вся огромная территория вымирала, становясь похожа на призрак оставленного людьми города.

Корт и Юта крались вдоль высоких заборов и неприветливых кирпичных стен, без конца озираясь. Последний автобус уже ушёл. Им пришлось идти пешком несколько километров, холодея от ощущения, что погоня вот-вот настигнет.

Юта несколько раз бывала в этом районе. В том числе и совсем недавно, когда ходила на Стену, чтобы проверить уровень песка. Но ещё никогда его низкие угрюмые здания и узкие, тёмные переулки не казались ей такими мрачными и зловещими. В каждом грязном, забитом мусором углу копошились уродливые тени. Обшарпанные заводские постройки провожали мутными глазками грязных окон, и за каждым глухим поворотом подстерегали безымянные страхи.

Корт часто менял направление движения, надеясь сбить преследователей со следа. Юта уже заблудилась бы, если бы не серая громада Стены, высившаяся впереди, куда бы они ни шли. Стена нависала над ними, словно безмолвный судья, решавший их судьбу. И Юта вдруг поняла, почему атлурги называют высотные строения Лиатраса «Колоссами», считая их богами народа, живущего за Стеной. Суровыми и жестокими богами, не выпускающими свой народ за ограждение, держащими их в своей полной власти.

Юте казалось, что сейчас, именно в этот момент, эти боги были готовы вынести им приговор. Решить, выпустить ли их из города и позволить спастись или же дать преследователям встретить их на одной из пустынных заброшенных улиц с тем, чтобы они навсегда остались в этих стенах.

Но в этот момент бесконечно тянувшиеся ряды серых заборов оборвались, и Корт с Ютой вышли на открытое, абсолютно голое пространство перед Стеной. Она тянулась с востока на запад, насколько хватало глаз. Увидеть её верх отсюда можно было, только задрав голову. Казалось, что массивный, тяжёлый низ Стены, вросший в асфальт бетонными корнями, истончался кверху, впиваясь в небо бритвенно острым краем.