— Я похвалила его за вчерашнее выступление. — И тут же спросила меня: — А как по-твоему, он смелый?

Я улыбнулась и молча кивнула.

Наши первые туристские поездки мы совершали главным образом на юг от Сайгона. Но однажды ребята предложили съездить в Биенхоа — на мою родину.

Ранним воскресным утром мы выехали на велосипедах. В нашей компании были Хонг Лан, Хоанг и еще двое ребят из нашего класса. Сезон дождей подходил к концу. Обогнув гору Тлутхой, мы свернули к моему родному городку. По обе стороны дороги вытянулись в ряд изумрудно-зеленые шелковицы. Мы болтали, шутили, пели.

Вот и мой городок. Вначале я повела друзей к бабушке — она жила с младшей дочерью, моей тетей. Потом мы отправились в наш сад, который расположен довольно далеко от городка, на песчаном берегу реки, рядом с полузаброшенным хутором. Раньше сад принадлежал бабушке, но после войны она не захотела больше там жить, перебралась в город. А моя мама осталась, решила охранять сад. Сад этот был посажен моим дедом, он выхаживал каждое дерево. Когда мы ездили в Лайтхиеу и в Бунг, мы пробовали саузиенг, мит то ны, тём тём и ву сыа, ели плоды манекута [10] и ягоды шелковицы, А теперь мне очень хотелось угостить друзей грейпфрутами из нашего сада.

Мамы дома не оказалось, она, как всегда, ушла на базар продавать рыбу. Мы оставили велосипеды в саду и побежали к реке купаться. Толкаясь и крича, мы подбежали к краю обрыва и остановились. Перед нами неторопливо, красуясь, несла свои воды река Донгнай; посреди нее, прямо против нас, виднелся остров Гао. Мы завороженно смотрели на остров и на долину Анфудонг, раскинувшуюся на противоположной стороне. Прибрежная полоса белого песку окаймляла остров, который густо зарос кустарником и высокой травой, и лишь на одном краю его, словно зеленые факелы, вставали кроны деревьев. Волны лениво набегали на берег. По речной глади степенно скользили лодки, распустив паруса. Казалось, что и сам остров, словно громадная лодка, медленно плывет по реке, а парусами ему служит стена высоких деревьев.

Друзья засыпали меня вопросами: есть ли у реки другое название, живет ли кто-нибудь на острове, кому принадлежат поля, сады и дома, что виднеются за деревьями, пересыхает ли эта часть реки в сухой сезон и нельзя ли в такие дни пешком добраться до острова.

Я охотно отвечала на расспросы. Мне хотелось рассказать друзьям, что в годы Сопротивления на острове жили партизаны и бойцы нашей армии и что мама носила им продукты, добираясь до острова прямо под носом у вражеских солдат, окружавших нашу деревню.

Хотелось рассказать им и о гибели маминого брата — моего дяди. Он был партизаном. Однажды вечером, едва мы сели ужинать, к нам в дом пришли его товарищи и сообщили, что дядя погиб на острове. Враги унесли его тело, но винтовку им найти не удалось, на другой день партизаны разыскали ее в песке.

Я могла бы рассказать моим друзьям и о том, что мой отец раньше был лодочником, а когда началась война Сопротивления, он на своем сампане [11] ходил по нашей реке от деревни Танба до Тамана, Фыокли и Бенго. Иной раз отец брал меня с собой, и тогда я устраивалась на носу сампана, чтобы лучше видеть реку. Если на реке никого не было видно, отец уходил под тент и что-то писал там, и тогда я садилась на весла вместо него. Один раз, когда наш сампан приближался к холму Зыа, мы увидели, что в нашу сторону направляется большая шлюпка с французскими солдатами. Они загоняли все лодки к причалу. Солдаты грубо выталкивали на берег людей и обыскивали. Наш сампан они тоже обыскали. Не найдя ничего, они тем не менее избили отца и увели его куда-то. Мне тоже досталось — один солдат стукнул меня так, что я свалилась в воду. С трудом выбравшись из воды, я снова залезла в лодку, но солдаты опять стали бить меня, допытываясь, куда отец спрятал какие-то бумаги. Я плакала и говорила, что ничего не знаю. Наконец они оставили меня в покое. Я с трудом поднялась и, собрав последние силы, кое-как довела наш сампан до дома. Мамы не было — она уже ушла на базар, и меня встретила тетя. Я сказала ей про бумаги, которые отец спрятал в лодке, и мы сожгли их. Потом бабушка, мама и тетя отправились искать отца. Они нашли его в полицейском участке. Мокрый с головы до ног, он был без сознания. Лишь через месяц с лишним отца, совершенно больного, наконец отпустили, и он сразу же ушел на войну.

Все это вспомнилось мне сегодня с новой силой. В те годы я была еще совсем маленькой и многого не понимала, но сейчас, вспоминая то время, я все переживала заново.

Одеты и причесаны все ребята были просто, но моим родным почему-то мы казались необычными и даже странными. А мне было странно, что мои родственники после традиционных вопросов о здоровье сразу начали рассказывать о событиях, происходивших в нашей деревне в годы войны Сопротивления. Раньше говорить об этом строго-настрого запрещалось, нас, детей, за это даже наказывали, потому что героев, которых называли, могли арестовать и бросить в тюрьму. А тут вдруг мои родственники разговорились — они как будто гордились перед моими товарищами событиями, которые происходили здесь, в нашей деревне.

Потом и мне тоже захотелось рассказать друзьям о многом: об отце, о маме, о дяде и даже о моем старшем брате Хае, который работал штукатуром в нашем городке. Он был мне двоюродным братом. Его мать, моя тетушка Ба, умерла от пыток, муж ее тоже погиб. Тогда моя мама забрала их детей к нам и вырастила. Так у мамы стало нас девятеро вместо пятерых. Когда деревенская молодежь уходила в лес к партизанам, Хай тоже пошел. В пятьдесят четвертом году он вернулся домой, а вскоре перебрался в городок и устроился работать штукатуром, Каждый вечер он приходил в деревню, в наш сад. Часто вместе с ним приходили и его новые друзья. Посидев недолго в доме, они шли гулять на улицу. Однажды я увидела, как Хай прятал какую-то книгу за алтарь. Я попросила показать ее. Это были рассказы о Ли Ты Чонге [12] , а в ней — листки со стихами То Хыу [13] . Некоторые строчки я выучила наизусть.

Обо всем этом я не успела рассказать ребятам, они уже плескались в реке. После купания мы отправились в сад и я угостила друзей грейпфрутами, показала им дерево, которое несколько лет назад посадила сама, подробно перечислила все сорта грейпфрутов.

Затем мы взяли небольшую лодку и отправились кататься по реке. Далеко разносились наши песни и смех. Навстречу нам неслись моторки, плавно проплывали сампаны под парусами. Грести против течения было трудно, и наша лодка продвигалась вперед медленно, А потом еще Хонг Лан резко вскочила с места и лодка сильно накренилась и зачерпнула воды, — мы едва не перевернулись! Хорошо, что я успела навалиться на другой борт и выровняла лодку. Все одобрительно зашумели, а Лан сказала: