О книгах этих мы, помнится, яростно спорили. Огромный талант русских писателей раскрыл перед нами бескрайний бушующий мир; мы убедились, что и в других землях богачи — самые бесчеловечные и алчные стяжатели и убийцы, и такими они были во все времена.

Открытие это стало для нас озарением, и — что символично — пришло оно одновременно со светом путеводного огня, зажженного Коммунистической партией Индокитая. Партия поднимала массы на вооруженную борьбу, и благоприятнейшим фактором здесь стал приближавшийся крах фашизма.

В произведениях Нам Као, созданных до революции [2] , мы находим выписанную с поразительной ясностью атмосферу тогдашней политической и духовной жизни. Полотна эти, говоря фигурально, писались со слезами и улыбкой; и пусть они пронизаны разочарованием, пессимизмом, но им чуждо отчаянье. В них, я думаю, с особой определенностью воплотилась вера писателя в жизнь, сила его духа, весь образ мысли художника, испытавшего на себе влияние идеалов самого гуманного общественного учения — коммунизма.

В центре рассказов и повестей Нам Као всегда обездоленный, страдающий человек. Крестьянин, медленно умирающий от голода и нищеты в глухой деревушке, безработный интеллигент, скитающийся по городским улицам, — каждый вроде бы существует в своем, обособленном мире, но человеческая сущность их, их судьбы одинаковы. Сходны их взгляды на жизнь и жизненные ситуации, в которых они действуют; точнее, в данном, конкретном обществе места в жизни для них нет. Потому-то всем им и присуще ощущение безысходности. Деревенский пария Ти Фео, мучимый тщетностью жалкого своего существования, убивает богача-советника. Оставшийся без места служащий-горожанин отдает последние гроши гадальщику и, уверовав в предсказанные ему успехи и богатство, погибает под колесами автомобиля. Вконец издержавшийся литератор находит утеху лишь в безмолвном любовании речной гладью и лунным сиянием, но, в общем-то, не замечает ни реки, ни луны; и думает он об иной жизни, вовсе не той, что открывается его взгляду…

Тяжелейшие, невыносимые черты нищеты и горя находим мы в персонажах Нам Као. Мы глядим вослед им, печально и понуро уходящим вдаль, и невольно задаемся вопросом: чем же в конце концов завершится эта жизнь? Куда ведет она?.. Вопрос этот, по-моему, и есть ключ, раскрывающий нам сущность целого мира, сотворенного опытом и воображением писателя.

Чем кончат все эти люди? Куда занесет их судьба? И не являются ли нескончаемые их страдания, заблужденья и беды ступенями, ведущими к двери, за которой начинается другая, несхожая с этой жизнь? Герои книг Нам Као, написанных до революции, не отвечают, вернее, не могут еще ответить на эти вопросы, но в глазах их, прямых и честных, мы читаем: «Нет, человек, изнемогающий под бременем бесправия, нищеты и горя, не может так жить вечно. Он должен восстать, и он восстанет! Бедность, насилье и гнет приведут не к гибели угнетенных, а к изменению и обновлению жизни! Владычеству мрака положен предел, на дальнем краю неба занимается рассвет…»

Писатели, такие, как Нам Као, отнюдь не стояли вне общества, они находились в самой его гуще.

И — мы это ясно видим теперь — присущие обществу в прошлом нищета и упадок, равно как и начавшиеся в нем перемены, нашли отраженье не только в книгах писателя, но и в его собственной жизни. Реальность бытия — общественного и личного, точнее, нераздельный сплав их, — была сущностью книг Нам Као и как бы главным их действующим лицом.

Приятие революции, участие в ней стали принципом его жизни.

Именно в способе отражения действительности, тяжелой и мрачной, не оставлявшей, казалось бы, человеку иного исхода, кроме смерти, родилось понимание главных черт будущего и метода художественного его воплощения.

Нам Као стал революционером еще со времен подполья, когда готовилась Августовская революция сорок пятого года.

Революция победила. И тотчас, как это всегда бывало в истории, столкнулась с неисчислимыми трудностями внутри и вне страны. Писатель Нам Као с первого же дня принял на свои плечи нелегкую ношу ответственности и трудов, которые достались нам в то решающее для государства и нации время. Верный солдат революции, он шел в передовых рядах. Вместе с трудовым крестьянством устанавливал он новую власть на местах, в уездах; потом поселился в деревне и стал председателем сельской общины. Когда началась война Сопротивления против французских колонизаторов, пытавшихся силой оружия восстановить старые порядки, Нам Као работает в ежедневной газете своей провинции. Он пишет статьи, сжатые и доходчивые, чтобы люди, знающие грамоту, читая их вслух неграмотным своим землякам, могли донести до них смысл происходящего.

В общем-то, начиная с сорок пятого года, Нам Као все время писал для газет, работал в редакциях — сперва на равнине, в своей родной провинции Ханам, потом в горных джунглях Вьетбака, опорной базе нашего Сопротивления. Потому что он был убежден: отныне, лишь находясь в самой гуще жизни, участвуя в борьбе, в боевых действиях, писатель сохраняет возможность и право творить. Он считал, что истинное, большое творчество рождается в делах, в труде, пронизанном ответственностью перед жизнью. Он брался всегда за любое, самое трудное поручение. О том, как сочетались в его жизни убежденья и действия, идея и ее воплощенье в дело, рассказывает его дневник «В джунглях».

Участвуя в войне Сопротивления против французских колонизаторов, Нам Као постоянно выполнял сложные и рискованные задания — в районах, временно оккупированных захватчиками, или непосредственно на участках боевых действий. Закончив работу в тылу врага, он тайными партизанскими тропами возвращался на базу в горах Вьетбака. В 1950 году Нам Као принимал непосредственное участие в крупнейшей операции Народной армии, результатом которой явилось освобождение нашей северной границы. Победа, одержанная тогда над войсками французского экспедиционного корпуса в провинциях Каобанг и Лангшон, открыла рубежи революционного Вьетнама, воссоединившегося тем самым с другими странами социалистического содружества в единую семью — от Юго-Восточной Азии до Центральной Европы.