Это осознание немного отрезвило и развеяло романтический флер вечера. Дарья вновь взяла на себя управление ситуацией — насколько это было возможно рядом с романтически настроенным мужчиной, в два раза большим по весу. Она поддерживала разговор и расточала комплименты, но почему-то идиотски-счастливое выражение стекло с лица Кощея.

— Даш, вот честно, вроде и хорошие слова говоришь, но лучше б молчала, — почему-то обиделся он и даже встал из-за стола.

Это было неожиданно. Что она не так сделала? Еда почему-то сразу сделалась невкусной, или просто аппетит пропал. Несветаева ковырялась вилкой в тарелке, пытаясь придумать объяснение, почему не доела до конца, раз Паша — такой офигительный кулинар.

С чего она расклеилась, как кисельно-кисейная барышня? Не иначе, как бесячные на подходе. В целях профилактики беспризорности Даша вела строгий календарный учет, но наизусть не помнила. Однако по ощущениям было где-то близко. Это успокаивало. Все эмоциональные метания приобретали естественнонаучное объяснение. А все, что естественно, то со временем пройдет. Но ПалКонстантиныча-то с чего качает?

— А я чулки привезла, — нарушила молчание Дарья.

Хозяин квартиры чем-то занимался за Дашиной спиной, из-за чего становилось еще неуютней.

— Молодец, — ответил Поляков, но без огонька.

— В качестве домашней одежды.

Позади раздался «звяк», как от посуды по посуде, и Даша обернулась.

Он стоял у кухонного шкафчика, сжимая кружку. Кружка стояла на блюдце. Видимо, их стремительная встреча и стала причиной звука. Фигуру Паши можно было описать как застывшую. К сожалению, он отвернулся в противоположную сторону, и нельзя было понять, что последует за этим «звяк». То ли он набросится и тут же, на столе, оприходует, то ли подойдет и по лицу зафигачит. Даша сжалась.

— Даша, давай по десерту и спать. — Поляков повернулся, но лицо его было совершенно спокойным, будто не он стучал посудой. Видимо, уже взял себя в руки, чем бы ни была вызвана вспышка.

С одной стороны, это радовало. То, что шеф умеет держать себя в руках, а не только делать все, что пожелает левая пятка. С другой стороны, Дарья не могла объяснить его поступки и реакции. А то, что непонятно, неуправляемо. Хотя против самого решения она никаких возражений не имела. Спать после десерта — это замечательно. Вместо десерта — еще лучше. Учитывая пропавший аппетит.

Нужно было ответить, но интуиция подсказывала, что обращение «Павел Константинович» сейчас будет неуместно. А обращаться по имени она не готова. Слишком эфемерна была выстроенная стена. Разумные домашние питомцы не обращаются к хозяевам по имени. Это создает иллюзию равенства. А в иллюзиях так просто затеряться, а потом и вовсе спутать с реальностью.

— Хорошо, — покладисто ответила Несветаева. — А можно просто чая? Или воды?

— Три корочки хлеба! — торжественно произнес шеф.

— Можно без хлеба. — Поляков хрюкнул и покосился на Дашу. — А что я не так сказала? — удивилась она.

— Это была цитата.

— Да? А откуда?

— Из «Буратино».

— За филфак я контрольные не пишу, — развела руками Дарья.

— Ты что, не смотрела «Буратино»?

Она помотала головой.

— И мультик по Винни-Пуха тоже не смотрела?

Несветаева пожала плечами:

— Смотрела, наверное.

— Ясно. Дарья Владиславовна, я намерен заняться восполнением пробелов в вашем воспитании.

Даша постаралась расслабить лицо. Не показывать страха!

— В выходные будем смотреть «Буратино», «Вини-Пуха» и другие продукты советского кинематографа, — продолжил Поляков.

— Что?..

— И если будешь сопротивляться, придется привязать тебя к кровати. А то мы же с тобой разговариваем на разных языках.

Выводы напрашивались сами собой. Первое: Кощей намерен провести выходные вместе. Второе: просмотр мультиков и фильмов — не самое ужасное, что случалось с нею в жизни. Плохо, что за это не платят деньги. Если бы платили, вообще было бы счастье. Третье: шеф на нее уже не сердится. Просто чудо, а не шеф.

Только слишком сексуальный.

Павел Константинович оказался человеком слова. Сказал — спать, значит, спать. Даша забралась в постель прямо в халате, предварительно пододев под него свежие трусики. Шеф уложил ее головой себе на плечо и легонько перебирал волосы. Это было очень уютно и сладко. Дарья хотела, чтобы он не останавливался подольше, но уснула.

Проснулась она без будильника, как обычно. Поляков снова спал, свернувшись в позу эмбриона и прикрыв голову рукой. Зато не мешал ей подняться и заняться приведением себя в порядок. Быстрый душ, подсушенные феном волосы, уход и макияж: легкий, полупрозрачный и «натуральный». Она уже полностью собралась, но Поляков все еще спал.