— Точно, щупальца совсем не портят его, — сказал Калеб с энтузиазмом.

Они сидели с смотрели по сторонам. То, что раньше было миром внизу, теперь стало миром впереди, возвышающимся, как бесконечная стена.

— Это Острова Девственниц, — сказал менестрель. — Они так называются, потому что их так много.

— Или потому, что их сложно найти, — сказал, рыгнув, Маздам Дикий. — Хы, хы, хы.

— Отсюда звезды видать, — сказал Стукнутый Хэмиш. — Хоть сейчас и день.

Коэн ухмыльнулся. Обычно Стукнутый Хэмиш ничего не говорит добровольно.

— Говорят, что каждая из них — это мир, — сказал Злобный Гарри.

— Ага, — сказал Коэн. — Сколько, бард?

— Не знаю. Тысячи. Миллионы, — ответил менестрель.

— Миллионы миров, а у нас… что? Сколько тебе лет, Хэмиш?

— Чиво? Я родился, когда старый тан умер, — сказал Хэмиш.

— Когда это было? Какой именно старый тан? — терпеливо спросил Коэн.

— Чиво? Я те что, школьник? Я че, обязан помнить всякий бред?

— Сотня лет, наверное, — сказал Коэн. — Одна сотня лет. А там миллионы миров, — он затянулся сигаретой и потер пальцем лоб. — Это больше, — он кивнул менестрелю. — Что там твой Каролинус сделал, после того, как утер сопли?

— Слушайте, не надо так говорить о нем, — с жаром сказал менестрель. — Он создал гигантскую империю… действительно, очень большую. И он во многом был похож на вас. Вы не слыхали о Цортском Узле?

— Фу, как пошло, — сказал Маздам. — Хы, хы, хы… простите.

Менестрель вздохнул.

— Огромный, запутанный узел, в который были связаны две балки, он располагался в Цортском Храме Оффлера, и говорили, что тот, кто распутает его, будет править на всем континенте, — сказал он.

— Да, узелки иногда бывают такими мудреными, — подала голос госпожа МакГэри.

— Каролинус разрубил его пополам мечом! — сказал менестрель. Но такой разоблачающий жест не вызвал ожидаемой бури аплодисментов.

— То есть он просто сплутовал, как и когда развесил сопли? — спросил Малыш Вилли.

— Нет, это было драматическое, нет, даже зловещее действие! — огрызнулся менестрель.

— Ага, да, но он же не распутал его? В смысле, ведь было сказано, что его надо распутать. Не понимаю, почему он…

— Не, не, пацан дело говорит, — сказал Коэн, который, казалось, обмозговал историю. — Это не плутовство, потому что история неплохая. Ага. До меня дошло, — хихикнул он. — Я даже представил. Куча побледневших жрецов, стоят вокруг и думают «он же плут, но у него такой большой меч, еще и чертовски большая армия снаружи, так что, пожалуй, я об этом не буду говорить». Ха. Точняк. Хмм. А что он потом сделал?

— Покорил почти весь мир.

— Молодца. А потом?

— Он… эм…пошел домой, царствовал несколько лет, а потом, когда он умер, его сыновья повздорили, разгорелось несколько войн… и империи пришел конец.

— Да, с детьми всегда неприятности, — сказал Вена, не поднимая головы от вышивания незабудок вокруг надписи ПОДЖИГАЙ ДОМА.

— Некоторые люди говорят, что дети — продолжение тебя самого, — сказал менестрель.

— Да ну? — спросил Коэн. — Ну, если назвать их в честь своего пра-прадедушки.

— Ну… как бы…

— Видишь? Ну вот у меня куча детей, — сказал Коэн. — Большинство из них я и не видел… ну, вы понимаете. Но у них прекрасные, сильные матери, и я чертовски надеюсь, что они живут сами собой, а не мною. Неплохо они постарались для твоего Каролинуса, развалив его империю.

— Но историки расскажут вам намного больше… — начал менестрель.

— Ха! — сказал Коэн. — Только простые люди помнят такие штуки. Это все песни и сказки. Не в том дело, как ты жил и как умер, дело в том, как об этом будут рассказывать барды.

Менестрель не выдержал их взглядов, уставившихся на него.

— Эм… Я стараюсь все записывать, — сказал он.

— Уук, — оправдывался Библиотекарь.

— Он говорит, что потом что-то упало ему на голову, — переводил Ринсвинд. — Должно быть, это произошло, когда мы спикировали.

— Может, можно выбросить что-нибудь за борт, чтобы уменьшить вес корабля? — спросил Моркоу. — Все равно большая часть нам не пригодится.

— Увы, нет, — ответил Леонард. — Если мы откроем дверь, то потеряем весь воздух.

— Но у нас есть дыхательные шлемы, — заметил Ринсвинд.

— Три шлема, — ответил Леонард.

Вездескоп издал треск. Они не обратили на него внимания. Змей все еще проходил под слонами, и осколок в основном показывал магический снег.

Но Ринсвинд поднял взгляд и увидел, как некто в буре держит карточку, на которой большими буквами написано: БУДЬТЕ ГОТОВЫ.

Думминг покачал головой.

— Спасибо, аркканцлер, но я слишком занят, для того, чтобы вы мне помогали, — сказал он.