Все знали моего брата как упертого барана, считающегося лишь со своим мнением, остальное его не интересовало. Все об этом знали и принимал его как он того заслуживал. Даже я принял его, потому что он так захотел. В больнице спросили с кем бы он хотел прожить остаток своей жизни и он показал на меня, при этом мое мнение его не волновало. Проклятие его изменило, но принципы и упертость остались. Он медленно сгорал и становился ближе к смерти. А сколько раз я его из петли доставал, руки перебинтовывал, и все равно, проклятие возвращало его к жалкой жизни.

– Даю тебе неделю, Дир, - сказал мне капитан, - если за это время не управишься, то приду с отрядом.

– Три дня, капитан, - он удивленно поднял брови, я пояснил, - квартира давно выставлена на продажу, завещание написано еще год назад, сейф уже связан с продажей квартиры. Мне только похоронить брата осталось. А это через три дня. Так что я все сделал заранее, - ухмыльнулся, - только не рассчитывал на смену сущности, думал просто продать квартиру, купить себе комнату или однокомнатную, мне многого не надо. А тут даже заморачиваться не стану. Продам и умру окончательно.

– Дир, мне жаль, что так получилось, - уже в дверях спросил: - парням сам расскажешь или мне?

– Они приглашены на поминки, накрою стол и все расскажу, - спросил про питание, - сигареты и кофе, три дня продержусь, - он кивнул и покинул квартиру. А я обессилено рухнул на пол, прижимаясь спиной к двери кухонного гарнитура. Мне было не просто больно, а невыносимо, даже вымораживающе. Хотелось плакать, но слез нет, лишь горечь во рту и крик, больше ничего.

Не помню как дошел до своей комнаты, рухнул на кровать и проспал три дня, сам не знаю как. Анабиоз, мать его, установка на мозг. Телефон лежал рядом, не единого звонка, до самого дня похорон. Службу и место на кладбище было заказано давно, семейный склеп, венок из лилий на его голове и палочка мага в руках. Так хоронят всех чистокровных и аристократов. Наша семья не исключение. Аристократы в энном поколении. И остался прямой потомок лишь один и то, больше не человек. Магией я владею до сих пор, но это уже не то. Я считаюсь по документам мертвым. Даже древо рода показывает мою смерть.

После похорон, ко мне приходят напарники, я заранее наготовил всего, благо умею и люблю, но вот вкус я все равно не познаю, как бы не старался. Только кофе. Парни проходят на кухню, разливают вино и накладывают салаты. Тишина и лишь ложки и вилки стучат. А я сижу на кресле и смотрю на луну, подтянув под себя колени. Сегодня полнолуние, как не странно, ничего особенного.

– Дир, а ты?
– спросил Маркус. Он старший среди наших, старше только капитан, но он не пришел.

– Поешь с нами, - пригласил Саймон, весельчак и шутник, всего на пару лет старше меня. Учились в одной академии, и хорошо помним заслуги и успехи друг друга перед академией.

– Тебе надо, - настаивал Маркус, я отрицательно покачал головой. Не стану раскрываться сразу, пусть пока поедят и проводят брата. На какое-то время меня снова оставили в покое, о чем-то разговаривали, но в основном молчали. Лишь через час или два снова обратили на меня внимания. Снова Маркус, видя мой пустой взгляд.

– Дир, это жизнь!

– Да, он и ты знали, что так будет, готовились к этому, - я лишь ухмыльнулся, но ничего не ответил. Да, он знал, как и я, но никто не бы не подумал как именно закончатся наши жизни. Что он умрет, отдав мне свою энергию и кровь, а я перед раскрытым окном от солнца.

– Его нет, но ты-то жив!
– на эти слова я усмехнулся, парни тут же спросили над чем я смеюсь, - чего смешного?

– Я? Жив? Эти слова для меня как шутка. После его смерти я окончательно мертв. И уже не будет как прежде, - парни не поняли, спросили:

– Чё за чушь ты несешь, мелкий?
– взревел Маркус.

– Ты давай не нагнетай, - пытались вразумить меня ребята, - тебе жить и жить. Ты толковый малый, отличный маг, спец в устранении. Тебе цены нет! Погоди десяток лет и дорастешь до своей команды, станешь капитаном, а там глядишь, и командиром сделают.