Нравы здесь царили простые, а может на краю мира народ просто соскучился без новостей, и меня без малейших проволочек пригласили на аудиенцию к фактическому правителю Гренландии.

Епископские палаты, а именно пиршественный зал, тоже блистал роскошью по-гренландски. Здесь стены были не только обиты досками, украшенными резьбой, но местами еще и завешены пологами. В целом, палаты выглядели вполне пристойно.

В самом конце зала приемов среди бегающей челяди восседали два важных человека. Первый из них, высокий норвежец средних лет, занимающий настоящее кресло, наверняка единственное на острове, и был епископ Арнальдр. По-прежнему облаченный в парадное одеяние, он не выглядел породистым надменным аристократом, и скорее походил на умудренного жизнью крестьянина - бережливого, работящего, и держащего своих домочадцев в строгости. Сидевший рядом с ним пожилой гренландец в дорогих мехах явно был здешним вождем, ибо держался с епископом на равных. Он выделялся ростом и, хотя пребывал в преклонных годах, все еще выглядел силачом, не согбенным летами. Я уже понял, что это большой хёвдинг Сокки Торирсон. Купцы охарактеризовали его как человека покладистого, то есть признающего права других вождей, и поступающего с ними по справедливости. И действительно, с виду он был умный и нрава мирного.

Оба властителя выглядели немного встревоженными и уставшими от забот, но встретили меня приветливо, не высказывая спеси, и сподобились беседы со мной. Мне сразу же принесли стул, тем самым показывая, что меня признали человеком значительным.

Приветствовав властителей как подобает, и передав слугам шест, я извлек из мешка ножи, рубанки, буравчики, шилья, ножницы для стрижки овец и даже корабельные заклепки. Пусть их немного, но для островитян каждый инструмент был просто на вес золота.

Приняв подарки, любознательный Арнальдр с интересом осмотрел топоры ручной ковки и выбрал экзотический цельнокованый, отличающийся от традиционных для Скандинавии сварных. Слуги, зная нрав хозяина, уже притащили ему инструменты и заготовку топорища. Правда, березового, хотя и выструганного из свилеватого комеля. Что поделаешь, с растительностью в Гренландии совсем плохо, ясень здесь не растет.

Примерив топорище к проушине, епископ быстрыми движениями обстругал его и, приладив кожаную прокладку, ловко насадил топор. Архиерей, несмотря на сан, был явно не из тех, про кого говорят, что у него десять больших пальцев.

Полюбовавшись результатом, Арнальдр отложил инструменты, отослал челядь и, как только слуги удалились, обратился ко мне по-гречески:

– Мне доложили, что прибыл человек из Константинополя, назвавшийся купцом, но более похожий на воина. Кто же ты?

– Просто историк, - честно признался я.
– Изучаю битвы и сражения, как былых времен, так и нынешние.

– Только изучаешь? - с сомнением уточнил Арнальдр, указав пальцем на мои шрамы.

– Историк должен понимать то, что учит. Поэтому я плавал на кораблях, рубил лозу мечом и ходил в строю со щитом в руке. Боевыми шрамами похвастать не могу.

Епископ посмотрел мне в глаза, но поняв, что в таком вопросе врать незачем, спросил главное:

– Тебя послал эллинский кейсар?

Ну вот мы и подошли к сути, и дальше я отвечал на древнескандинавском:

– Нет, меня послали потомки норвежцев и данов, почитающие землю своих предков и желающие процветания Грёнлада.

Я кратко, но в ярких красках описал перспективы колонизации сначала Маркланда, в котором племена скреллингов немногочисленны, а после и Винланда. Там такая благодать, что скот никогда не падает от недокорма. Единственным препятствием для переселения служил недостаток провизии в Гренландии. Ведь для освоения нового континента остров становился перевалочной базой, а еды здесь едва хватало даже для местных. Если же многие мужчины уедут за океан, то оставшиеся гренландцы начнут голодать. Впрочем, и без того существование гренландских поселений находится под угрозой. Несколько холодных длинных зим подряд, или участившиеся летние засухи могут погубить почти все фермы.

Казалось бы, откуда в прибрежной зоне взяться дефициту воды. Но нюанс в том, что в отличие от Исландии, согреваемой теплым Гольфстримом, юго-западный гренландский берег омывается холодным течением, над которым тучи непременно выпадают дождем. Поэтому самому острову осадков достается немного. На берегу холодного океана, несущего соленый туман, трава растет плохо. Рядом с ледниками, угнетающих своим холодом рост травы, еще хуже. А самые плодородные участки находятся в глубине фьордов, вдали и от морского брега, и от ледников. То есть, и дождевой, и талой воды там мало.