Ладно, ладно. Пускай откармливает себе на здоровье свиней. Так откормит, что с ног валиться будут. Ну и подхалимка же эта Терезе… Из кожи бы вылезла, если бы могла. Алине презрительно качает головой и, наклонившись, пытается вывернуть фитиль у лампы. Беда с этой теменью. Щупай все кругом, точно слепая, и так всю зиму. Такая жизнь опостылеть может.

Подумав с минуту и тяжело вздохнув, Алине бросает взгляд на тикающий на подоконнике будильник. Уже пять минут первого. А они все не идут. Алине поджимает губы. Ходят по осенней грязи, в ночном мраке… и без всякой нужды. Ужин, наверное, уже остыл. Придут голодные как волки.

Алине откладывает вязанье, встает и идет к плите посмотреть, не остыла ли миска в духовке. Ничего, теплая еще. Вот и дров из-за них больше выходит. Прямо разорение.

Алине продолжает вязать и думает о Даце. Да как не думать, если девушке уже двадцать пять лет? Нашелся бы порядочный парень — вышла бы замуж и бегать перестала бы… Но пока не видно никого. Известно, Даце не красавица, и разве теперь мужчине важно, что у тебя сердце доброе, что хорошая ты… Теперь это никому не надо!

Иной раз тракторист заходит… как его? Но паренек этот Даце не пара. Болтается по белу свету — год тут, другой там. Тут — одна, там — другая.

Нет, — Алине резко покачала головой, — он не для Даце. Ей нужен порядочный человек. Но где возьмешь такого? Нету, ей-богу. Одни какие-то недотепы да ветрогоны развелись на белом свете.

Мысли Алине перекинулись на другое. Вспомнила обоих этих — Бейку и другого… из Таурене… из какого-то комитета. Непрошеных гостей Алине терпеть не может. Она приняла их нелюбезно — не стала прикидываться. Но Бейка сделал вид, словно она никогда никакой свинофермой не заведовала и ферму он не у Алине отнимал… Нет, ей-богу, непонятный он человек!

— Мамаша, — сказал он, — не показали бы вы нам сарай?

Сарай на их усадьбе большой, когда-то сюда складывали корм на двух лошадей и четырех коров. И для овец тоже. Теперь крыша уже много лет не чинена — с одной стороны что решето. Развалина, а не сарай. Пускай смотрят себе. Алине не может им ни разрешить, ни запрещать. Сарай не ее. Так и сказала.

— Что мне показывать? Вот он. Двери открыты.

Забрались оба туда, потом вышли, постояли, поговорили. Бейка старался что-то втолковать чужому, а тот кивал головой.

Алине смотрела на них из окна. Думала, что уедут. Так нет, приперлись оба в дом.

— Спасибо, мамаша, — снова этот Бейка. — А Теодора нет дома?

Теодора она послала в лавку за селедкой и керосином. Хорошо, что не застали его. На что им Теодор?

На дворе забрехала собака и тут же умолкла. Идут. Алине встала, чтобы достать из плиты ужин, но снова села. Пускай не думают, что она ждала. Гуляки этакие.

Атис решил проводить сегодня Даце домой. Но она ушла вместе с братом.

Атис пришел домой угрюмый и беспокойный. Поужинал, лег в постель, закурил и уставился в потолок. Сон и близко не подходил. В голове какие-то странные, тревожные мысли. Нечто вроде хандры. Ого! Ну и времена настали — Атис Рейнголд расхандрился! Атису веселья и жизнерадостности не занимать. Иногда их у него даже слишком много. Ну и?.. Что это за дурацкое настроение?

Атис положил окурок и взял новую папиросу. Был бы Юрис дома, поговорил бы с ним. А Юрис когда еще придет. У своей милой он. Лайзан торопится печь складывать в новом доме, скоро перейдет туда, тогда председатель в свою комнату вернется, и Инга станет жить вместе с ним… Будут счастливыми молодоженами.

И Атис подумал о себе и Даце. Странно, до сих пор он еще никогда не думал о какой-нибудь девушке как о своей жене. Танцевать, веселиться, балагурить — это да! Но не больше.

«Почему же именно Даце? — спрашивал себя Атис. — Ведь я раньше совсем не замечал ее. Проходил мимо, словно она — пустое место. А оказывается — она настоящая».

Осенние ночи длинные. Особенно, когда ждешь утра. Атис Рейнголд ждал с нетерпением, думая о том, как бы днем повидать Даце и переговорить с ней. В конце концов тут и нечего мудрить — очень просто: он утром забежит в «Цаунитес» напомнить Теодору об очистке зерна. Увидит и сестру. Даце он завтра никуда не пошлет. Пускай отдохнет денек. Значит, вот как, дружок, — ты сразу поблажки ей делаешь? А?

Атис порывисто повернулся на бок, так что кровать затрещала. Не велика беда, если такая прилежная работница, как Даце, день дома посидит. Эх, надо же вздремнуть несколько часов!..

А Даце в это время уже спала. Правда, она тоже лежала довольно долго не засыпая, слышала, как глубоко и равномерно дышал в соседней комнате брат. В памяти вспыхивало то одно, то другое. Все перемешалось. Алгебра, которая дается так трудно… Телегин и Даша… а завтра, наверное, придется перебирать картофель… завтра же надо заучить и текст программы следующего вечера… Надо бы новую кофточку… Признайся, Даце, в последнее время ты слишком часто подумываешь то о новой кофточке, то о туфлях, и даже волосы причесала по-иному… не хватает еще брови покрасить… Нет, уж этого не надо. Хотя и очень хочется, чтобы они потемнее были.