— Как только встает солнце, — ответил парень.

— Вот и отлично. Тогда… Стоп, ты сказал там для членов гильдии дешевые комнаты и еда? — спросил я.

— Разумеется, — ответил Стратс.

— Тогда почему эти гаврики тут выпивают, а не в Гильдии? Они же, вроде, авантюристы! — воскликнул я.

— Потому что мы не продаем алкоголь, — ответил Каир, — как раз, чтобы холл нашей Гильдии не представлял собой главную комнату этой таверны.

— Вас понял… Ладно, тогда договорились! — завершил я разговор.

— Будем очень рады вас видеть.

Парень кивнул и отчалил. Минут через десять я допил эль и решил прогуляться — можно было бы присоединиться к дворфам, но у меня сегодня было какое-то немного грустное настроение, тем более, днем пришлось нехило так попотеть. Я вышел из таверны и пошел, куда глаза глядят, любуясь ночным городом и затухающими огнями в окнах. Хорошо еще, что здесь не ходили мужики с флагами и не орали: "Час ночи, все спокойно!", а то, мне кажется, если бы меня таким криком разбудили ночью, я бы не поленился и встал, чтобы засунуть флаг этому мужику туда, куда надо.

Вдруг, я услышал чьи-то крики и плач. Кинувшись в подворотню, из которой исходил звук, я увидел три крупных силуэта, которые мутузили один небольшой.

— Мужики в чем дело? — спросил я, — за что честного фраера душите?

Они остановились и посмотрели на меня. Теперь я увидел, что великолепное трио бугаев избивало очень маленького пацана с короткими синими волосами. Ну, как маленького, может быть, чуть-чуть выше полутора метров, но, учитывая габариты мужиков, каждый из которых мог бы дать мне и лбом в зубы, он был совсем крошечный.

— Гребаная воровка! — ответил мужик и снова пнул лежащего, нарушая известное каждому школьнику правило, — таких тварей надо убивать на месте!

Ясно, значит, еще и девушка…

— Простите, простите, простите, — тихо-тихо пищала она.

— Так, мужики, но это же звездец, вы понимаете? Посмотрите на нее — какие-то грязные дырявые штаны, от рубашки одно слово, все лицо и одежда в грязи. Сколько ж она у вас украла-то, Машу вашу?

— Это неважно, — ответил мужик, — хотя, наверное, ты прав, убийство — слишком жестокое наказание.

Я прям удивился собственному уровню внушения и карандашиком приписал себе Орден за Спасение Утопающих.

— Оттяпаем ей правую руку и дело с концом, — продолжил бугай, — мужики, у кого есть нож подлиннее?

— У меня дома топор, — ответил второй из компании.

— Тащи, даю тебе пять секунд.

— Так, стоп! Я же сейчас заплачу, вы понимаете? — закричал я.

Слово "заплачу" я сказал с ударением на последнюю букву, если что.

— Никаких денег! — ответил бугай, — это дело принципа, чести и совести!

— Какой нахер совести, макака долбанутая?! — заорал я, — оттяпать руку мелкой голодной девчонке, за то, что неудачно попыталась стыбзить?! Да я тебя…

— Так, мужики, по-моему, у нас завелась еще одна цель…

— Так, мне не везло по-крупному довольно долго, поэтому сейчас будет…

Я схватил камень побольше и со всей силы швырнул его в голову мужику. Снаряд влетел прямо по лбу, затем отлетел к стене, отрикошетил в голову второго и оттуда слетел прямо в живот третьему.

— … СТРАЙК! — закричал я, когда все трое упали на землю, — да я самый сильный Герой, екарный бабай!

— Кто ты такой? — спросил третий, последний, кто вообще остался в сознании.

— Это не имеет значения, — ответил я, — хватай своих дуболомов и проваливай на все четыре стороны.

Я подошел к сидящей синеволосой и помог ей подняться, но она тут же упала обратно. Я вздохнул и взял ее на руки.

— Что ж молчишь, бедолага? — спросил я.

— Что вы хотите со мной сделать? — тихо-тихо спросила она.

— А вы, я вижу, таки из хорошего народа, единственного, который отвечает таки вопросом на вопрос?

Она посмотрела на меня абсолютно безнадежным и потухшим взглядом. Только сейчас я понял, что, наверное, с ее точки зрения, какой-то здоровенный мужик, который вдруг вылез из подворотни, вряд ли может сделать что-то хорошее.

— Докладываю, — ответил я, — сейчас мы отправимся в таверну и накормим тебя досыта, а потом, уже с утра, купим нормальные шмотки.

Она смотрела тем же неверящим взглядом, но теперь в нем засверкали искорки надежды. Если честно, даже думать не хочется, что происходило с ней раньше.