— Я знаю, что такое семья. — Голос прозвучал глухо. — А любовь на всю жизнь… выдумки романтиков, что слагают легенды под крепленое вино. Вы с мамой, — заметив суровый взгляд отца, я поправился, — исключение. Да и от кого семью и земли защищать?! — вскинув руки к потолку, словно молясь богине, я наигранно засмеялся. — У нас беспросветный мир лет двадцать. Ну кроме нескольких волнений на границе… Черное Новогодье не считается — это проделки темных сил, что давно уже утратили власть. Иманцам наши земли не нужны, им своих плодородных хватает, да и мы в тесной дружбе с соседями. Другие миры нас не трогают, потому что мало кто знает об Энтаре. Ты сам говорил, что Нэйша и Шэйс покровительствуют и защищают от любых угроз.

Папа наморщил лоб, провел крупной ладонью по белесым волосам, что растрепались во время спора, и бросил в сердцах:

— Жизнь меняется, Синар! Ты слишком наивен для наследника престола. Меня это, как правителя и твоего отца, не устраивает.

— И ты решил меня перевоспитать с утра-пораньше?

Король длинно выдохнул и покачал головой.

— Я ведь тебя не этому учил, Синарьен, не так воспитывал. В кого ты такой шальной и безответственный уродился? В твоей голове только разврат и выпивка. Ты ведь халатностью разрушишь Криту!

— Да с чего ты так решил?! — Эти нападки уже совсем мне не нравились, потому я повысил голос.

— Я это вижу! — вскрикнул отец и поджал губы, словно запретил себе продолжать.

— Ты не пророк, чтобы видеть подобные вещи, — не удержался я от упрека.

— Синар, думай, что говоришь!

— Эври и Лан тебе не мешают, значит? Устраивают и не разочаровывают? — смачно зевнув, я закинул руки за голову и лег спиной на изголовье кровати. — Тогда пусть они правят после тебя. Я не против.

— Правят? Да? — пробасил король и, сверкнув темными глазами, жутко прищурился.

Как же сладко спалось, пока главный убийца наслаждения не пришел. Вечно заведет воспитательную шарманку, хоть убегай из замка. Стоило утром остаться в таверне, друзья предлагали свободную комнату, но я жуть как не люблю постели, в которых кто-то спал до меня, брезгую, вот и вернулся к себе. А тут такой переполох.

Пока папа молчал, я быстро осмотрел комнату. Надо бы слуг позвать, чтобы убрались. Мы немного переборщили ночью со страстью: комод из ольхи осунулся, бархатная штора свалилась с одной стороны окна, а на кровати настоящий переворот. Хорошо, что не государственный.

Интересно, куда моя жаркая птица подевалась?

Оглянувшись на прикрытую дверь купальни, я откинулся на подушку со сладкой улыбкой — прячется цыпочка. Хе-хе… Значит, продолжим чуть позже.

— Братья не щеголяют с полуголыми девками по крепостному двору и не опаздывают на завтрак! — сказал отец после недолгого молчания. В его голосе появился звенящий металл.

— И что? Тоже мне правильные святоши! — Вздохнув, я закатил глаза. Раздражает этот выговор. — Так вот кто меня сдал?! Предатели! — последнее бросил шутливо, но король не оценил.

— Не видать тебе власти, мой старший сын. — Папа покраснел и разошелся не на шутку.

Хотя… Сколько раз я это слышал. Сколько проходил. Я даже улыбнулся. Сейчас еще поговорит-пошумит и пойдет обратно, править тихой и мирной страной, а я досмотрю сладкий сон, а лучше продолжу прием горяченького с искусной любовницей, как и задумывал.

Я даже поддержал государево предложение:

— Да, конечно. Я не против, можешь лишить привилегий. Трон тоже забирайте, — и махнул рукой для пущей драматичности, но не удержался и зевнул снова, отчего отец стал мрачнее тучи.

Да, про трон было лишнее. Мое нежелание править страной папу вечно выводило из себя.

Чтобы не злить короля еще больше, я все-таки встал, сгреб растрепанную темную гриву в хвост и, стащив простыню, мало-мальски прикрылся, но папа, обогнув угол кровати, наступил каблуком на тонкую ткань.

Таким злым я правителя еще не видел. В его глазах пробудилась сила, закружилась сверкающей вьюгой, замерцала угрожающе.

— Решил, что я дворцовым шутом перед тобой прыгать буду? — Густые волосы белее снега затряслись на плечах отца. Борода, что он отпустил после Черного Новогодья, подрагивала от грозно ходящих желваков. — Твои выходки уже в печенках! Решено! Завтра бал в академии магии Агоса. У тебя сутки, чтобы выбрать невесту, — и ткнул в меня пальцем. Сотряс им, словно я мальчишка десяти лет, который в очередной раз нашалил и пока не понимает, что будет наказан. — Не справишься — вылетишь из претендентов на трон.

Я засмеялся на эту нелепицу и зыркнул в потолок, где синий свод переливался серебристыми искрами. День давно в зените. Лотта шалил в крупных фалдах тюля и заставлял жмурится.

Не удержав вялые после гулянки ноги, я снова присел на кровать, натянул простынь повыше.

Папа любит пугать, надеясь, что перевоспитает непутевого наследника, но раньше надо было. На меня все эти гневливые беседы давно не действуют. Сколько выволочек я получал за опоздания к столу, пропуски учебы или тренировок, не сосчитать. Все всегда сходило с рук, даже ремня не давали и в угол не ставили. Серьезно воспринимать угрозы отца никогда не получалось. Он у меня добряк, каких Энтар не видывал со времен Создания. Даже кратковременные конфликты, что возникали на границе Криты с кланами, он сводил на нет путем переговоров.