Тут я улыбнулся и пошевелил ладонью, что вызвало у неё недовольную гримасу, видимо она сама поверила в свои собственные придумки об этом.

— Но я вижу, что люди довольным твоим правлением. Народ счастлив, в государстве всё хорошо, поэтому всё, что я хочу, жить тихо и мирно, пока не вернётся настоящий хозяин этого тела.

Мои слова сильно удивили Хатшепсут, которая видимо думала, что я сейчас захвачу трон.

— И ты не хочешь заявить свои права на власть? Ты ведь бог! — изумилась она.

— Пусть я побуду здесь на земле, богом лени, — улыбнулся я, — предлагаю тебе договор. Ты даёшь мне имение, людей и золото, чтобы я жил в нём в спокойствии и достатке, а я не буду лезть к тебе или вообще как-то отсвечивать. Правь дальше, как правила, тем более, что это у тебя вроде как хорошо получается.

Изумлению Хатшепсут не было предела, она явно думала торговаться со мной за то, чтобы остаться хотя бы соправителем, а тут я сам предложил ей свою самоизоляцию.

— Честно, в это трудно было бы поверить, будь ты человеком, — призналась она, протягивая мне руку, — но ты бог и я согласна. Твоя жизнь в роскоши, в обмен на невмешательство.

Я пожал потную, мягкую ладонь и потряс её.

— Договорились!

— И, если это так, могу я у тебя попросить о ещё одной вещи? — спросила она.

— Слушаю, царь Хатшепсут, — склонил я голову.

На её лице тут же появилась лёгкая улыбка, она поняла мой жест принятия её, как царя.

— Мы можем сказать всем остальным, что мой племянник Менхеперра сейчас вернулся из мира мёртвых и будет по-прежнему царствовать со мной вместе? — с надеждой спросила она.

— А-а-а, я как бог буду смущать людей, понимаю тебя, — согласился я с ней, — я не против, но тогда всех, кто много будет болтать обо мне образумь сама. Я лично буду называть себя Менхеперра.

— Отлично, рада, что мы договорились, — обрадовалась она, — тогда разреши, я тебя при выходе обниму, будто мы снова воссоединились.

— Без проблем.

Мы подошли к выходу из храма и только там, она аккуратно опустила свою пухленькую руку мне на плечо и осторожно приобняла. Шагнув наружу, она радостно прокричала.

— Чудо! Случилось чудо! Боги услышали моё обращение к ним и вернули нам царя! Приветствуйте — Менхеперра — вернулся из царства мёртвых!

Все тут же повалились на колени, кто-то особо впечатлительный заплакал, а мы так и обнявшись с ней, прошли на её корабль. Только оказавшись вне взгляда людей, сразу отошли друг от друга и понятливо улыбнулись.

— Я тогда вернусь чуть позже на корабль визиря, чтобы не смущать больше тебя царь своим присутствием, — обратился я к ней, — мои спутники отправятся в изоляцию со мной, чтобы много не болтали. С визирем поговори ты сама.

— Конечно, — махнула она рукой, явно очень сильно довольная нашей сделкой, — у тебя и так были земли, принадлежавшие тебе по праву, но по прибытии я выделю тебе лучший участок сразу в одном месте, чтобы ты ни в чём не знал недостатка.

— Благодарю тебя царь, — склонил я голову и вышел. Чтобы вскоре перебраться на свой корабль.

Первый кто меня увидел был Меримаат, который захлёбываясь от слёз радости, бросился обниматься.

— Друг! Ты вернулся! — тискал он меня, не совсем подобающе как для царской персоны, поэтому я решил над ним пошутить.

— Друг! Я так соскучился! — я стиснул его своей хваткой, так что у него хрустнули рёбра. Он вскрикнул от боли, попытался выбраться, но не тут-то было. Я обнимал его, радовался, что снова его увидел. Правда стоило ему посмотреть мне в глаза, как он тут же всё понял, мой взгляд не изменился и он точно был не как у Тутмоса.

— Это ты?! Снова! — испугался он, отшатнувшись от меня.

— Тс-с-с, — я поднёс палец к губам и показав рукой молчать, повёл их с моим воспитателем в крытую часть кормы. Когда мы остались одни я сказал, что мы решили с Хатшепсут не смущать больше народ моей божественной сущностью, а потому я теперь снова их любимый друг и воспитанник, отправляющийся в самоизгнание. Заодно, чтобы мне не было скучно, со мной поедут и они двое, я обо всём договорился!

— Но как же так, это же неправильно, — Меримаат был ошеломлён таким нашим коварством с Хатшепсут.

— А кто будет много болтать, тому отрежут язык? — полюбопытствовал у меня более взрослый и опытный Бенермерут.

— Вместе с головой, — кивнул я, — чтобы два раза не вставать.

Он удручающе покачал головой.

— А как же визирь?

— Хатшепсут сказала сама с ним поговорит.

Оба были недовольные случившемся, но понимая, чем грозит их болтовня, просто отсели от меня и стали тихо разговаривать, косясь при этом на меня. Вечером на борт поднялся мрачный и подавленный Усерамон, который не пригласил меня сегодня заночевать с ним в шатре, что я отметил сразу, но зато он вызвал меня на разговор.