Ровена выскочила из подсобки. Ее ярко-рыжие волосы были заплетены в тяжелую сложную косу. Ее рост составлял пять футов два дюйма, а фигура, украшенная мерцающим платьем изумрудного цвета, была невероятно идеальной: тонкая талия, пышная грудь, идеальная попка, красивые ноги. Ее лицо было потрясающе красивым. Она не просто поворачивала головы, она заставляла их поворачиваться, и, учитывая, что она была пиарщиком Казино, это было весьма кстати. Она также была третьим по силе повелителем мертвых в городе и нажила себе грозного врага. Обычно ее появление было событием, но сейчас это выглядело довольно комично. Ровена бежала так быстро, как только позволяли ее узкое платье и зеленые туфли-лодочки с каблуками высотой в шесть дюймов, что было не очень быстро. Позади нее двое подмастерьев, мужчина и женщина лет двадцати пяти, оба в деловых костюмах, а не в униформе, пытались найти тонкий баланс между тем, чтобы торопиться и обогнать ее. Подмастерья последнего курса, близкие к выпуску.

Я отпустила вампиров.

Ровена увидела меня и приложила дополнительные усилия к ускорению.

— Тебе здесь не место, — продолжал подмастерье. — Мы не терпим попрошаек.

— У тебя большие неприятности, — сказала ему Джули.

Ровена догнала нас. Верная себе, она улыбалась, но в глазах стоял ужас. Подмастерье заметил ее.

— Повелительница, я могу справиться…

Она шлепнула его по затылку. Он вздрогнул.

— Поклонись, — выдавила она сквозь улыбку.

— Что?

— Поклонись, идиот.

Подмастерье поклонился с удивленным выражением на лице.

Ровена улыбнулась мне.

— Шаррим, приносим свои глубочайшие извинения за возникшее недоразумение. Он новенький, и мы вас не ждали.

Шаррим. Королева. Я ненавидела, когда меня называли консортом, в то время когда Кэрран был Царем Зверей, но а Шаррим было еще ненавистнее.

— Не страшно.

Подмастерье все еще был склонен. Судя по его лицу, он понятия не имел, что происходит.

— Сюда, пожалуйста.

Мы с Джули последовали за Ровеной. Позади нас подмастерье выпрямился.

— Кто это был?

— Неважно, — сказала ему женщина-подмастерье. — Вот твой больничный лист. Тебе нужно идти домой.

— Что?

— Ты очень болен, — выдавил мужчина-подмастерье. — Тебе нужно пойти домой и прилечь. Ты был дома весь вечер, и если Гастек спросит, ты понятия не имеешь, кто работал на этаже вместо тебя. Вперед.

Мы завернули за угол и спустились по лестнице. Сухая отвратительная вонь окутала меня, запах нежити. Вампир свисал с потолка прямо над нами, прикрепленный к нему своими длинными когтями. Худой, как скелет, серый и безволосый, он излучал грязную магию. Рвотные позывы полностью испортили бы момент, поэтому я изо всех сил старалась не обращать на него внимание. Мы двинулись вниз, и нежить последовала за нами, ее глаза светились тускло-красным.

Ровена старательно сохраняла нейтральное выражение лица. Ее мать и моя были дальними родственниками, о чем она, вероятно, уже догадалась. Она была в долгу перед ведьмами, а ведьмы, в свою очередь, обязали ее помочь мне, потому что в то время они пытались сделать меня сильнее, поскольку ковенам не нравилось быть порабощенными Роландом. Никто, кроме пифий и нас двоих, не знал об этом соглашении. Какие бы эмоции ни бушевали внутри Ровены, она держала их под замком.

Мы спускались все глубже и глубже, в недра Казино, прошли через стальную дверь в бетонный коридор и продолжали идти по лабиринту туннелей, предназначенных для того, чтобы сбивать с толку непилотируемых вампиров на случай, если замки на их клетках каким-то образом выйдут из строя. Туннели, наконец, закончились, и мы оказались в огромной круглой комнате, заполненной клетками вампиров, по две в ряд, тянущимися к центру камеры. Зловоние было невыносимым. Идущая рядом со мной Джули резко вдохнула.

— Не нужно беспокоиться, — сказала Ровена. — Они заперты.

Джули взглянула на меня. Я положила руку ей на плечо, пытаясь успокоить. Слишком много нежити. Их магия перегружала ее чувства.

— Вижу, Гастеку не вошел кабинет Натараджи? — Бывший глава Племени занимал роскошный кабинет в куполе Казино, с золотым троном и бесценными произведениями искусства на стенах.

— Мы раздели его и превратили в детский клуб, чтобы дети развлекались, пока мы лишаем их родителей денег, — сказала Ровена. — Мы стремимся стать местом, подходящим для семейного отдыха.

Я чуть не подавилась.

Мы повернули налево и поднялись по лестнице на балкон из матового стекла, откуда открывался вид на огромную комнату. Ровена постучала и придержала для нас дверь открытой. Я уже была в офисе Гастека раньше. Здесь мало что изменилось — те же полки с книгами и разнообразными странными предметами вдоль стен, те же кандалы для ведьм конца шестнадцатого века, висящие на почетном месте на стене, тот же тростниковый диван в форме полумесяца и, конечно, вампир, примостившийся в углу, как бдительный безволосый кот.

Гастек стоял у окна от пола до потолка, потягивая кофе из белой кружки с надписью «Сдвиг на кладбище: мы делаем это в темноте». С этой стороны стекло окна было кристально чистым, открывая превосходный вид на загоны нежити, и Гастек рассматривал их так, будто они были его собственностью, потому что это в значительной степени так и было. На нем была сшитая на заказ пара гладких темно-синих брюк и тканый серый свитер с синим оттенком. И то и другое выглядело элегантно и обманчиво простым, что, вероятно, означало, что они были ужасно дорогими. Маленький черный бархатный треугольник прерывал текстуру трикотажной ткани чуть ниже воротника. Один только треугольник, вероятно, стоил ему дополнительных трехсот долларов.