Проснувшись, я не стал подавать признаки пробуждения, скорее наоборот — расслабился ещё больше и невзначай нащупал верный кинжал под подушкой. Шаги приблизились, сейчас! Резко сгибаюсь, садясь на кровати, а левая рука с ножом, продолжая движение тела, наносит быстрый режущий удар… аккурат по горлу уже начавшего склоняться надо мной неизвестного с тускло блестящим в лунном свете кортиком в руках. Враг ещё не понял, что уже мёртв, а я уже орал во всё горло.

— Тревога! Враг на борту! — и вбиваю тревожный ревун — очень полезное изобретение, заставляющее и мёртвого подскочить, после чего хватаю меч и в одних трусах выбегаю на палубу — сейчас точно не до надевания парадной формы и наведения марафета.

На палубе было темно, как в заднице, в которой мы и оказались — света молодой луны явно не хватало, а сигнальные огни какая-то сволочь погасила. Услышав странное жужжание, я отшатнулся, и как раз вовремя — над ухом что-то просвистело, обдав прохладным потоком воздуха и заставив душу уйти в пятки — не успей я отклониться, и это что-то врезалось бы мне точно в переносицу. И есть подозрения, что последняя встречи бы не выдержала. Рвусь вперёд, на всякий случай петляя, как заяц. Где же ты, сволочь? Нашёл! У края борта был ещё один тёмный силуэт, что, размахивая руками и ногами, «кидал камушки» по начавшим выбегать воинам. Зажмуриваю глаза и выдаю в направлении противника всполох огня — в темноте яркая вспышка сильно бьёт по зрению, пока враг пытается проморгаться, я успеваю добежать до него и от души прикладываю плоской стороной клинка по голове — эта тварь мне всё расскажет. Противник падает мешком на палубу, а ко мне несутся ещё двое, судя по мечам в руках и отсутствию мешочков с галькой — обычные воины. Кстати о мешочке — срезаю его с пояса поверженного мага и пинком отправляю в лицо одного из нападающих, пока он рефлекторно закрывается руками, вспарываю ему живот, а на противоходе отрезаю руку его компаньону — кровь, крики и хрипы. Краем глаза вижу движение и дёргаю подрезанного врага на себя. Вовремя — судя по хрусту живого щита, там сбоку ещё один маг-камнеметатель. С той стороны послышался характерный хруст и хрип. Хм, походу, нет больше камнеметателя. Добив и так едва дышащего «пластуна»-диверсанта, я продолжил охоту. В общей сложности, к концу битвы на моём счету было девятнадцать партизан, включая троих одарённых, два из которых были взяты живыми.

— Тандао, доложить о потерях, — первое, что я спросил, когда мы немного пришли в себя и оказали первую помощь раненым. — И скрутите эту падаль, они не должны и пальцем пошевелить.

— Есть, капитан, — отозвался кто-то из воинов.

— Потери… — старпом поморщился, случайно дёрнув повреждённым плечом. — Тридцать два матроса и двое магов. Отделались лёгким испугом.

— Лёгким испугом? — кажется, у меня дёрнулся глаз. — Треть личного состава корабля и четверть всех магов — это «лёгкий испуг»?

— При нападении полусотни диверсантов с поддержкой четырёх магов земли — да, — уверил меня старый моряк. — Вы вовремя подняли тревогу — враг успел зачистить только первую каюту экипажа, остальные полегли в бою. Обычно такие рейды заканчиваются потерей всего экипажа и «пропажей» корабля, но вы устранили почти всех вражеских заклинателей земли и лишили их магической поддержки, капитан. Хорошая работа, — в ответ на речь Тандао я мог только скрипеть зубами. Три десятка людей, моих людей, отправились в страну вечной охоты. И это — целиком и полностью моя ошибка. Не предусмотрел, развернул часовых по стандартной схеме, а не усиленному варианту для вражеской территории, решил пожалеть солдат — что им могло угрожать посреди моря на вооружённом до зубов крейсере? Дожалелся, мать вашу. Пусть я их толком не успел узнать, но такие потери… Наверное, сейчас я и осознал, что тоже смертен и, что самое неприятное, внезапно смертен. Может, ну его нафиг? Поражение в войне не так уж и критично… Я встряхнул головой, выгоняя из неё скользкие мысли. Нет уж, если взялся, то нужно довести дело до конца. Пусть это глупо и следствие бараньей упёртости в сочетании с раздутой гордыней, но… не дождётесь, как говаривал один персонаж!

«А ведь мы тут все были „зелёными“, только из учебки, считай, да и территория именно что „кошерная“, почти что безопасная, где и проходит обкатку подобная мне поросль. Как тут вообще оказалось полсотни диверсантов из Царства Земли?» — пришла уже более холодная и здравая мысль. И этой мыслью я поспешил поделиться со старпомом.

— А ведь действительно. Случись такое под Ба Синг Се, я бы не удивился, но здесь… — глаза мужчины нехорошо сверкнули.

— Как-то это дело дурно попахивает. Я бы сказал, смердит.

— Разберёмся, — пообещал Тандао. — Шкипер, — моряк повернулся ко второму офицеру, тоже довольно опытному, но на редкость молчаливому типу — за всё время пути мы с ним перемолвились от силы десятком фраз, — у нас свободно второе машинное?

— Освободим, — кивнул шкипер, — если капитан разрешит.

— Зачем оно вам, мистер Тандао?

— Да так, — мужик мрачно усмехнулся, — у нас два пленных мага, а для вдумчивого разговора в тюрьме хватит и одного. Со вторым же… мы можем побеседовать и тут, — я на миг задумался, как он будет «беседовать» — догадаться нетрудно. Наверное, какой-нибудь общечеловек, а то и вовсе либераст сейчас бы начал вопить о правах военнопленных, милосердии и прочем, но…

— Разрешаю. И я хочу присутствовать на вашем… разговоре, — я ни общечеловеком, ни либерастом не был, а эти «партизаны» благополучно резали спящих людей, тех, кого мне поручили. И за каждого из них я из него душу выну, вытряхну всё, что там было и вставлю обратно.

— Вы уверены, капитан? Зрелище будет не из приятных.

— Как-то очень удачно их группа вышла на новенький корабль с толком не обстрелянной командой. Я должен знать, стечение это обстоятельств или этим обстоятельствам кто-то помог.

— Вам при этом не обязательно… — поднимаю руку, прерывая офицера. Я и так знаю, что он хочет сказать.

— Не обязательно, однако… Как бы мне ни не хотелось, но учиться правильно «разговаривать» с такими типами мне тоже необходимо, — Тандао кивнул, принимая мою точку зрения.

— Что делать с погибшими? — прервал неловкую тишину шкипер.

— Наших — уложить и приготовить к отправке на родину. Падаль — в море. Пленных в кандалы и пусть отмывают палубу. Мага в колодки и не спускать глаз, приставить к охране двоих наших. Проследить, чтобы вокруг не было ни песчинки земли, будет дёргаться… рубите и прижигайте ноги и руки — отвечать на вопросы тюремного дознавателя он сможет и без них.