— С этим все ясно. Что насчет остальных?

— Родственники первого, десятого, одиннадцатого и четырнадцатого выдвинули требование об отчислении их детей из проекта «Ученик». Мирно решить вопрос не получилось. Боюсь, без вашего вмешательства дело может дойти до судейской коллегии магов.

— Хорошо. Как вернешься на базу, отправь мне документы этих «умников». Я посмотрю, что можно сделать. А что с остальными?

— С остальными все проходит в штатном режиме. Можно отметить третьего и седьмого. У обоих дар практически вышел на пиковые показатели. Если все пройдет гладко еще хотя бы пять-шесть аномалий, то обоих можно переводить на следующий этап, — безэмоционально докладывал Стуков, изредка прерываясь на то, чтобы сделать очередную затяжку табачного дыма.

— Если выживут, то переведем, — лаконично раздалось в ответ. — Что насчет новых кандидатов?

— На данный момент — пусто. Подходящих кандидатур мы обнаружить не смогли. Так что если нам не дадут разрешение на поиск в частных колледжах, в этом году шестнадцатый будет последним из кандидатов.

— С разрешением все слишком туго, — рассудительно произнес полковник. — Слишком многие против риска своим наследникам. Придется еще раз вам пройтись по детским домам и обычным школам. Других вариантов нет. Как хотите, но нам нужно еще хотя бы четверо в проект. И так этот год вышел слишком неудачным. Всего шесть кандидатов по всей стране. Это неприемлемо.

— Я понимаю, но и вы поймите. У меня связаны руки, — вяло возмутился Стуков. — Мало того, что все частные колледжи для нас закрыты, так еще и женский пол мы не можем брать в разработку. К тому же вы сами ужесточили правила отбора.

— Понимаю, но так нужно. Ты сам выступал за более тщательный отбор. Или уже забыл?

— Не забыл, — выдохнул Стуков. — Потому и уверен, что этих шестерых вполне может хватить. Вон, в прошлом году усложнили отбор, и в итоге из пятнадцати кандидатов в живых до сих пор пятеро. В то время как из двухлетнего набора осталось тоже пятеро, при том, что изначально кандидатов было сорок.

— Я помню твои аргументы. Но что, если ты ошибаешься? Готов взять на себя ответственность?

— Как будто она и так не на мне, — грустно усмехнулся Стуков.

— Володя, я тебя понимаю. Но у нас горят сроки. Если мы в течение трех лет не найдем ученика Гурзееву, то это с радостью сделает коллегия магов. Ставки слишком высоки.

— Из-за этих «ставок» мы готовы пачками ложить пацанов под аномалиями? — рассерженно высказался Стуков.

— Хм. Кажется, Глухов был прав. Ты слишком сильно привязался к номеру тринадцать, — осуждающе раздалось в ответ. — А ведь я тебя предупреждал.

— Да много понимает этот Глухов, — буркнул в ответ Стуков, беря себя в руки. — Вечно лезет не в свое дело. Пускай лучше своим отделом занимается.

— Володя, — строго произнес полковник. — Мы оба понимаем, что ты не прав. Когда дело касается безопасности страны, личные эмоции нужно вырезать на корню.

— Так точно, господин полковник, — нарочито официально ответил Стуков.

— Володя, Володя… — явно осуждающе произнёс полковник. — Опять ты за свое. Давай так. Если твой тринадцатый сможет выдержать год, но при этом значительного прироста по силе дара прослеживаться не будет, то тогда я разрешу перевести его в штатный режим. Так тебя устроит?

— Спасибо, господин полковник, — с нотками иронии произнес Стуков, но уже расслабленно.

— Вот и хорошо. А пока займись поиском новых. Рисковать в данном вопросе не стоит.

— Принято.

В ответ из трубки послышались короткие гудки. Стуков спрятал мобильный и задумчиво уставился вперед. Через десяток секунд он, словно очнувшись, завел машину и, вжав педаль газа, резко стартанул с места.

— Номер тринадцать сюда, номер тринадцать туда, — раздраженно бросил он про себя, выруливая на главную дорогу, и жестко добавил. — Его зовут Дмитрий, а не номер тринадцать.

— Темной-темной ночью, по темному-претемному коридору… — раздался зловещий голос с шипящими нотками в самом обычном коридоре с почему-то выключенным светом. От звука голоса, который раздавался, казалось, со всех сторон, шесть фигур, что до этого перемещались по проходу, замерли на месте, —… идут шесть темных-претемных фигур. Они замышляют темное-претемное дело…

— Кто здесь? — с явным испугом в начале и легкой истерикой в конце фразы, выраженной в сорвавшемся под конец голосе, высказался один из шестерых.

— Я тот, кто стоит на страже мира. Тот, кто несет возмездие. Я ужас, летящий на крыльях ночи! Никто не сможет уйти от моего возмездия. Бу-га-га-га! — грозно произнес голос с пафосными нотками.

— Сила света! — выкрикнул один из шестерых, и в тот же миг темноту коридора пронзил яркий свет, что возник над головами.

— Ну вот. Взяли и все испортили, — расстроенно произнес подросток, что все это время стоял, подперев спиной стену коридора буквально в пяти метрах от фигур. В нем без труда все узнали самого ненавистного на всем курсе зубрилу и подхалима начальству — Дмитрия Корнеева. — Такой антураж, такой стиль… А вы?! — он обвинительно уставился на шестерых, что оказались его сокурсниками по училищу. — Взяли и все испоганили! Впрочем, как и всегда.