— Ясно, — разочарованно вздохнул я. Все оказалось слишком банально. А я-то думал, что там супер-пупер планы. Эх. Одно сплошное разочарование. — Сколько у меня есть времени на размышления?

— Пять лет, — загадочно улыбнувшись, произнес он.

— Сколько-сколько? — в шоке уставился я на него.

— Вы не ослышались. Пять лет, — хмыкнул он в ответ. — Мы прекрасно понимаем, что вы слишком необычный человек. Сейчас вы явно против моего предложения, но пройдет время, и у вас появится возможность изменить свое решение.

— Вот как, значит, — задумчиво пробормотал я. — Это тоже увидела ваша избранная?

— Нет, — покачал он головой. — Это говорит мой опыт психолога. Ваш психотип слишком эгоцентричный. Для вас, Дмитрий, весь мир — это лишь поле вашей игры, а сами вы очень азартный игрок. Вам кажется, что ходить по лезвию клинка — это забавно и круто. Вы считаете себя самым умным и сообразительным. Отчасти это правда. Иначе вы не дожили бы до текущего момента. Вот только задайте себе вопрос: как долго продлится ваше везение? Как долго вы сможете играть в лотерею с судьбой?

— Забавное у вас мнение обо мне. И все это вы смогли определить за время нашей беседы?

— Нет, конечно. — Меня опять удостоили снисходительной усмешки. — У меня есть ваше полное досье. Наши друзья есть и среди особистов.

— Ясно. Тогда последний вопрос. Почему вы думаете, что я изменю своё решение? Ведь явно непросто так, — прищурившись, уставился я на него.

— Так и есть, — грустно улыбнулся он уголками губ. — Так и есть. В будущем эту планету ждет очень много испытаний на прочность в сочетании с безмерной глупостью местных правителей.

— Да, но это все произойдёт еще нескоро, — удивился я. — Или Гальзары решили напасть раньше?

— Нет, — сокрушенно покачал он головой. — Гальзары здесь ни при чём. Сами люди иногда достигают такого уровня идиотизма, что никаким врагам и не снилось.

— Что вы имеете в виду? — Во мне проснулся интерес.

— Не буду углубляться в общие детали всего мира, который стремительно мчится к четвертой мировой войне, а остановлюсь на частностях, — задумчиво начал отвечать Смольнов. — Возьмем, например, империю Шульзар. Вы ведь в курсе конфликта между империей и Ильгазом?

— Более-менее, — уклончиво произнес я.

— Скоро будете более просвещенным, — печально усмехнулся он. — Через два, максимум, три года начнется война между Ильгазом и Шульзаром.

— С чего это вдруг? — искренне удивился я.

— Потому что император Шутин возомнил себя великим правителем и мессией по восстановлению единства прошлого величия, — усмехнулся Смольнов. — В прошлом Ильгаз большей своей частью являлся территорией империи. А уж когда к власти пришли протестные маги и организовали КНМ, так и вовсе почти сто лет входил в состав новообразованной империи. Как и некоторые другие соседние государства.

— И причем здесь прошлое? — Я все еще не понимал, к чему он клонит.

— Шутин решил, что без Ильгаза империя существовать не может. Особенно с учетом того, что сейчас в Ильгазе к власти пришли прозападные и проюжные партии. Более того. Для Шутина такого народа как ильгазцы не существует. Они есть часть великой империи и на этом точка. Понимаешь, к чему я клоню?

— Пока еще не совсем, — неуверенно произнес я. — Неужели кто-то решится начать сейчас войну? Как-то не верится. Он ведь просто пугает запад и юг. Зачем ему война? Это же полная глупость.

— Верно, — кивнул Смольнов. — Это не просто глупость, а верх идиотизма. Но увы. В этом и заключается пример глупости текущих правителей. Они слишком привыкли к власти. Более того. Как ни смешно это звучит, но большинству стран мира эта война выгодна.

— С чего это вдруг?

— Совету архимагов нужны боевые маги и желательно побольше. Полноценная война их предоставит. Отсеет слабых и возведет на алтарь сильнейших. Другим странам, что на западе и юге, выгодна авантюра Шутина тем, что это серьезно ослабит влияние империи на мировую политику. Ну а сам император убежден в том, что большая часть населения Ильгаза спит и видит, как их обратно к себе заберет «великий» и «прекрасный» правитель Шульзара, — с сарказмом в голосе произнес хозяин.

— Насчет «великого» и «прекрасного» — спорно, но в остальном разве это не так? Разве в Ильгазе население не хочет обратно воссоединиться?

Если честно, я до этого не вникал в данный вопрос, но в общем слышал, как из каждого утюга звучала твердая уверенность имперских СМИ о желании жителей Ильгаза сбросить тиранию ставленников запада, а после присоединиться обратно к империи.

— Вот вам и первый урок, Дмитрий, — улыбнулся он. — Не всё, что говорят журналисты подвластных империи СМИ, правда. Да и вы сами можете логически подумать. Разве будут стремиться к объединению те, кто подвергся нападению от империи семь лет назад? Разве полюбят они тех, кто все это время снабжал мятежный регион оружием и наемниками? Разве захотят они сменить курс в сторону империи, где народ живет либо хуже чем они, либо так же? Какой в этом смысл?