— Да какие нежные чувства! Баба крутая, кремень, умница, вот только в последнее время… Словно ей кто про меня какого-то дерьма наплел. Неожиданно переменилась, и все тут.

— Я думал, — произнес рыжий водитель, — ее мужик-то, покойный, вроде с Монгольцем дела имел. Не то что вел чего-то, а вроде как собирался. А Миша Монголец такой паренек… Может, оттуда ноги растут?

— Ой, рыжий, — усмехнулся Лютый, — да Вика совсем не по этим гайкам.

Прекрати.

— Доверяй — но проверяй.

— Ладно, рыжий.

Лютый обнял водителя за плечи — они действительно были с ним давно, но… тот многого не догонял. Многого. Хотя завхоз из него получился прекрасный. К рыжему водителю Лютый относился с какой-то особенной теплотой. И не только потому, что никогда не бросал своих людей. И сентиментальные воспоминания о прошлом здесь тоже ни при чем. Просто было в нем что-то бесхитростное и чистое, чего в Лютом, увы, не было и уже никогда не будет.

Так думал Лютый, вовсе не догадываясь, что рыжий водитель просто восхищался им, как сейчас его младший брат Андрей восхищается Вороном.

— Ладно. Не будем о делах в такой день. Игнат, сейчас я тебя познакомлю с Щедриным. Мы с ним будем за глав двух семейств. О! Молодые. Идут!

Андрей и Марина показались в конце ковровой дорожки — молодые, красивые, успешные и, наверное, влюбленные. Жених и невеста, тили-тили-тесто…

Как две фотомодели на каком-нибудь знаменитом подиуме. Невеста в красном облегающем платье, делающем ее до невероятности сексуальной; Андрей в каком-то странном наряде — кителе и в спортивных туфлях. Эксцентричные модники, оба со странички глянцевого журнала. Оба в солнцезащитных очках долларов по пятьсот.

Игнат подумал, что в их время все было по-другому — строгий темный костюм и невеста в белых кружевах и с фатой.

— Вот балбес он у меня! — усмехнулся Лютый, с нежностью глядя на брата. — Опять — шнурок… Слухай, Воронидзе, какие же они оба красивые! А, братан?!

Молодые шли к Лютому и Щедрину, здесь же были обе матери и члены обоих семейств.

«Свадебный марш» Мендельсона. Лютый выходит к ним навстречу — это уже явно не по сценарию. Подходит к брату, опускается на одно колено… Все немножко озадачены. Лютый завязывает брату шнурок. Щелкают затворы фотоаппаратов. Лютый поднимает взгляд, улыбается.

— Держись, братан!

Андрей несколько смущен. Смотрит на Марину.

— Мы держимся.

Лютый поднимается.

— Ну, краснокожий, поздравляю. — Старший брат всегда завязывал младшему шнурки. И всегда звал его краснокожим. — Сегодня ты похитил самую красивую женщину с их корабля.

Щедрин улыбается. Матери улыбаются со слезами на глазах. Щелкают затворы фотоаппаратов. Игнат подумал, что это могли бы быть лучшие фотографии со свадьбы. Прямо картинка к новой серии «Крестного отца» — заботливая рука, завязанный шнурок, блистательный клан…

— Будьте счастливы, — говорит Лютый и отходит к Щедрину.

Начинаются поздравления. Объятия. Всем-всем много-много счастья.

Лучшие фотографии со свадьбы будут совсем другими. И за них дадут много денег.

— Горько! — кричит Лютый. Он дарит молодым джип — роскошный «мерседес» М-класса. Это еще не все. Он финансирует их следующий фильм. Он готов вкладывать деньги в интересные проекты. Неплохая новость для прессы.

— Горько! — произносит Щедрин. Он дарит молодым пятикомнатную квартиру в элитном доме, полностью обставленную. — Дальше выкручивайтесь сами, — шутит банкир.

— Горько! — говорит Миша Монголец и кладет ключи от двухместного кабриолета «порше». Лютый понимает, что скорее всего это знак окончательного примирения.

— Горько! — кричат все гости, явно соревнуясь в блистательности своих подарков, в остроумии своих тостов.

— Горько! Горько!

В нескольких сотнях метров от накрытых столов бойцы ОМОНа в камуфляже двигаются вдоль рощи, расположенной напротив особняка Лютого. До них доносятся звуки веселой свадьбы, музыка, смех. Они занимают позиции.

— Действовать только по моему сигналу, — говорит тот, кто называл себя майором Гриневым.

Командир отряда Павел Лихачев кивает. Потом все же задает вопрос:

— А если опять будет команда «домой»? У Лютого многое замазано.

— Значит — домой. Мы здесь на всякий случай. На всякий пожарный…

— Я к тому, что там полный дом охраны.

Майор Гринев смотрит ему в глаза с холодным любопытством. Бойцы спецназа, прибывшие с Гриневым, — это снайперы. Сейчас они готовят свое оружие.