Шрифт:
Подойдя ко мне, она шепнула игриво:
– Сэцуко, высунь-ка язычок!
– Что? – Я с удивлением посмотрела на сестру.
– Не бойся, открой рот и закрой глаза, – засмеялась она.
Я сделала как она велела. Что-то легло мне на язык.
– Ой, сладко! – воскликнула я. Это был кусок сахара.
– Тише, дурочка, услышат.
Сестра быстро оглянулась. Потом стремительно протянула руку к ящику, схватила три мандарина и сунула их мне.
– Спрячь. Поскорей.
Я растерялась, замешкалась и уронила мандарин. Тут же схватила его, а куда спрятать – не знаю.
– В карман. Клади в карман, – торопила сестра, и я запихнула мандарины в правый карман брюк, но он так оттопырился, что всякому было бы ясно, что в нем.
– Прикрой рукой, – поспешно проговорила сестра, схватила мою руку и прижала к разбухшему карману. Потом с облегчением посмотрела на меня и вдруг расхохоталась.
Мне тоже стало смешно. Мы весело смеялись, изо рта вылетал белый парок, и его уносил ветер.
Придерживая карман с мандаринами, я сказала сестре:
– А мама зачем сюда пришла?
– Попросить аванс, – ответила сестра, перестав улыбаться.
Не поняв сразу, я переспросила:
– Аванс?
Сестра вдруг помрачнела.
Ах вот в чем дело. Она пришла попросить денег. Я понурилась и матерчатой туфлей стала втаптывать в землю камешки под ногами.
– Хироси ходит на работу? – спросила сестра, оживившись.
– Иногда бывает злой-презлой и не ходит. Говорит, что толку от работы никакого, все время жалуется маме и сердится на меня и Хидэо.
– Вот как… Ну а как здоровье Кунио?
– Никак не поправится. Когда мы с мамой приходим к нему в больницу, он всегда чего-нибудь требует: «Хочу сырого яичка, хочу сырого яичка». А где нам его взять?
Сестра сказала обеспокоенно:
– Сырые яйца очень полезны. Он должен обязательно их есть, они помогают при плеврите.
Я взглянула на полки, заставленные консервами. Там же в бамбуковой корзине лежали яйца. Я подумала: «Вот бы купить все эти яйца».
– А почему вы сегодня не взяли с собой Хидэо? – спросила вдруг сестра.
– Хидэо… – Я хихикнула. – Вчера вечером вместе с Масару они пошли воровать уголь на склад, их поймал сторож и здорово им всыпал.
– Дурачье, – засмеялась сестра.
Но тут пришла клиентка. Видимо, она жила совсем рядом – поверх шерстяной кофты был надет передник. Она остановилась у входа.
– Ко-тян, маринованной капусты.
– Замерзли, тетушка? – приветливо улыбнулась сестра и сунула руку в наполненную доверху рассолом бочку с капустой. Но тут же лицо ее исказилось от боли. Перемогая себя, она положила капусту на весы.
Я смотрела и недоумевала: что с ней? Как только покупательница ушла, сестра, морщась от боли, сразу же сунула руки под кран на улице, вытерла их передником и подошла ко мне.
– Что с тобой? – спросила я.
– Вот, смотри, – она протянула мне руки. От запястьев до кончиков пальцев кожа вздулась и была покрыта иссиня-черными пятнами, как будто по ней били молотком, в некоторых местах алели ссадины, и из них сочилась кровь.
Это были уродливые коряги, не имевшие ничего общего с ее прежними тоненькими пальчиками.
– Обморозила, и кожа потрескалась, очень больно. Когда взвешиваю конняку или тофу, [1] еще могу терпеть, а вот соленое – ну мочи нет, так жжет от соли.
Глаза у сестры были грустные-прегрустные; она все время потирала руки.
– Надо помазать ментолом, – посоветовала я.
– Мазала – не помогает. Руки все время в воде – то стираю, то готовлю. Никак не проходит.
Я опасливо дотронулась до ее рук. Кисти загрубели и вспухли. Казалось, они горят, а на самом деле были холодны как лед. Я не удержалась и подышала на них, стараясь отогреть.
1
Тофу – соевый творог.
– Греешь? – тихонько засмеялась сестра.
Я сжала вспухшие руки сестры своими маленькими ладошками и долго дышала на них. Но они так и оставались ледяными, а белый парок изо рта уносил ветер.
Мечта
Сойдя с поезда в Готодзи, я пересекла станционную площадь и, как и говорила сестра, оказалась на оживленной улице, ведущей направо.
Готодзи – маленький городок неподалеку от Итоды и шахты Окадзаки. В отличие от нашего захолустного городка в Готодзи было четыре кинотеатра и небольшой театр. В этом театре частенько выступали известные певцы, такие, например, как Ёсио Табата и Цудзуко Сугавара. Был в Готодзи и колледж, и городская библиотека, и биржа труда. А на торговых улицах и в веселых кварталах царило такое оживление, что нашему городишке и не снилось.