— Сорок четыре, уничтожай тех, кто засел в кустах! По центру — мои. Сорок пять и шесть, ваши — справа! — бросил я в эфир.

Танки покачивались на неровностях местности, но стволы, направленные на цели, даже не дрогнули. Стабилизаторы — это умная вещь. Через узкие щели приборов наблюдения была видна вся панорама боя. Из ствола пулемета сорок четвертого вылетела лента трассирующих пуль. Возле кустов задымилось, и картонные фигурки пехотинцев исчезли. Они были поражены первой очередью. Башня танка повернулась чуть-чуть вправо — снова несколько коротких очередей.

— Черт побери! Где же мои цели? — выругался мой командир орудия.

— Уже в снегу, — ответил я. — Если будешь спешить, ни одной не поразишь. Стреляй не по пехоте. Вон там подальше окопался танк. Видишь его?

— Вижу!

— Какой установишь прицел?

— Девять.

— Хорошо. Только быстрее.

— Огонь!

Танк дернуло, и послышался металлический звон падающей гильзы. Заряжающий тотчас же дослал другой снаряд. Меня интересует, что происходит впереди. Окопавшийся танк командир орудия поразил первым снарядом. Не прерывая наблюдения, я похлопал его по плечу. Справа от нас два танка стреляли из пушек по установкам противотанковых управляемых снарядов. Не могли попасть в нее, поскольку перед мишенью возвышался небольшой пригорок, мешающий точно определить расстояние. Снаряды все время не долетали до нее.

— Сорок пятый, какой у тебя прицел?

— Тринадцать.

— Возьми пятнадцать и целься в середину! — сказал я командиру орудия.

Снова металлический звон пустой гильзы. На пригорке взметнулся столб из земли, щепок, разбитой фанеры и досок. Когда все это опустилось вниз, от мишени не осталось и следа.

Существует такой принцип: на поле боя стреляют сначала не по ближайшим целям, а по наиболее опасным. Даже если они расположены далеко. Противотанковые установки, гранатометы, танки и орудия — это грозное для танка оружие, которое необходимо немедленно уничтожить.

Мы были настолько поглощены уничтожением противотанковой установки, что не заметили группы целей, укрытых в старой траншее. Когда мы сориентировались в обстановке, они остались уже позади. Командир орудийного расчета повернул башню танка влево. Однако стрелять он не мог, поскольку слева наступали танки остальных взводов. Я хотел было отойти немного назад, но от этого намерения меня удержал голос в наушниках.

— Сорок третий! Наступай дальше! У меня тоже хватает боеприпасов, — узнал я голос командира роты.

Мы выехали на небольшое плоскогорье. Перед нами лежали руины какого-то здания, напоминающего по очертаниям мечеть, а еще дальше виднелась ветряная мельница. Между мечетью и мельницей мы увидели несколько мишеней, двигающихся прямо на нас. Они были довольно большими и напоминали по конфигурации танки. Это должно было означать танковую контратаку. Командир роты отдал приказ остановиться. Мы тотчас же внесли коррективы в наводку прицелов и открыли с места огонь. Бой продолжался тридцать четыре секунды. Мы вдребезги разбили мишени. И снова вперед. Через двести метров новый приказ остановиться. Получен сигнал об опасности с воздуха.

Теперь самым главным членом экипажа стал заряжающий. Он открыл люк и занял место возле крупнокалиберного пулемета. Проверил прицел и количество патронов в пулеметных лентах. На всех танках стволы крупнокалиберных пулеметов были направлены вверх. С помощью такого огневого заслона можно было успешно отражать атаки самолетов. Через десять минут мы услышали в небо гул моторов. Летел какой-то самолет, но не на нас, а рядом. Летел очень высоко. По внешнему виду мы определили, что это был транспортный самолет. Уж не собирается ли он выбросить парашютистов?

Наши предположения подтвердились. Глядя в бинокль, я видел, как открылись двери самолета и из них начало что-то падать. Спустя минуту в небе появилось множество темных точек, которые спускались на землю, приобретая очертания фигур парашютистов. Это были маленькие парашюты с грузом, имитирующим вражеских солдат. Пулеметы залаяли, как привязанные на цепь сторожевые собаки. Вверх взметнулся рой пуль, значительную часть которых составляли трассирующие. Парашюты качались от ветра и попадающих в них пуль. Мы прекратили огонь, когда последний из них упал на землю.

Замерзшие, уставшие, но веселые возвращались мы в лагерь. Со всеми заданиями мы справились отлично: уничтожили девяносто пять процентов всех наземных целей и более половины воздушных. Это результат, о котором многие мечтают годами. Лагерь встретил нас теплом палаток и столбами дыма, поднимающегося прямо вверх. Это был признак того, что завтра будет мороз. Однако нас это уже не трогало. Мы выполнили все самые важные учебные задания. Осталась стрельба из танков с закрытых огневых позиций, несколько часов топографии, обслуживание техники.