— Участвовал в секретной операции МГБ, амнистирован, — продолжил Колоб, — В розыске не нахожусь. Меня хотят замочить бывшие кенты, потому что узкоглазые отвалят сто штук за мою голову.

— Так это из-за вас было это все? — наивно спросила Ингрид, А Вениамин… эээ… Уинстон при чем?

— Не смог пройти мимо, — сказал Уинстон, — Не люблю, когда бандиты пытаются кого-то убить у меня на виду.

— Как это романтично!

— Давай на ты, — предложил Колоб.

— Давай, — ответила Ингрид.

Но никто не смог придумать, на какую тему прямо сейчас можно поговорить на ты.

— Мент родился, — сказал Студент.

Англичане бы восстанавливали разговор репликами о погоде. Зачем тут отсылка к правоохранителям?

Ингрид прижалась к Уинстону и что-то шепнула ему на ухо.

— У них нет еще какой-нибудь незанятой комнаты? — спросил Уинстон.

— Тут посидите, — ответил Студент, — Мы выйдем, покурим.

— Колоб, расскажи пока коллеге с того места, как мы в Норвегии расстались. — сказал Уинстон.

— Как раз собирался, — сказал Колоб.

Он только что по пути все это рассказал, но со спального места, наверное, было плохо слышно. Может быть, потому что в недоделанной кабине не хватало звукоизоляции. А может быть, еще почему-то.

Уинстон и Ингрид остались наедине.

— По-моему, ты, как говорят русские, переигрываешь, — сказал Уинстон.

— Я специально, — ответила Ингрид, — Мне сказали практиковаться. С мужчинами надо уметь иногда выглядеть круглой дурой.

— Тогда давать поддержим легенду о любви с первого взгляда.

— Давай. Мы уже поцеловались, сиськи ты полапал на заднем сидении. Русские считают, что дальше инициатива за мужчиной.

— Предлагаю, как это по-русски… купить сову?

— Что?

— Слово не могу вспомнить. Сову купить?

— Я что-то такое припоминаю, было в той книге. Можешь сказать по-английски, я пойму.

— Fuck! — Уинстон не был уверен, что в курсе английского из военного училища изучается романтическая лексика. Зато ругательства на языке противника должны изучаться обязательно.

— Очень романтично. Прямо как в кино, — с иронией ответила Ингрид, встала и потянулась к молнии на юбке, — Everybody likes to fuck from the morning to the dark!

— If you want to be okay, fuck a woman every day, — поддержал Уинстон и наконец-то снял тяжелый жилет. Сразу стало легче дышать.

— If you want to be all right, fuck a woman every night. Я так соскучилась.

Ингрид развязала шнурки на ботинках, сняла юбку, не протаскивая ее через обувь, и поставила ноги обратно в ботинки.

— Какие красивые трусики! Это у вас форменные?

— Нет, это французские, мне в костюмерной выдали. Говорят, в этом сезоне в Париже носят черное белье. Дали еще черный лифчик, только я не надела, чтобы под рубашкой не просвечивал. И чулочки, но с формой черные не носят. Потом покажу.

— Всё с броней?

Ингрид рассмеялась.

— Женское белье с встроенной защитой от изнасилования можно купить в любом русском магазине.

— Это какое?

— При взгляде на которое член сдувается как лопнутый шарик. Исключительная дизайнерская работа.

— Поэтому насильники нападают в темноте?

— Ага. А джентльмены трахают леди, поставив перед открытым окном на веранде.

— Хочешь стоя?

— На какой предмет здесь ты бы рискнул сесть голой жопой?

Уинстон огляделся. Тут после каждого предмета и руки-то помыть неплохо бы.

— Забавно, да? — сказала Ингрид.

— Ты про что?

— Я могу в поле под дождем испечь картошку в золе, жрать ее немытыми руками и не думать про каких-то микробов, паразитов и все прочее. А тут просто грязнее, чем в казарме, зато я сама при полном параде. И уже как-то неприятно. Ты то же самое чувствуешь?

— Да, — с некоторым удивлением ответил Уинстон, — Когда ты намного чище, чем место вокруг, как-то свысока смотришь. Но мы же не будем отменять… то, чем хотели заняться?

— Покупку совы?

— Да.

— Вот если бы ты вымыл руки…

Уинстон сходил в зал, взял со стола недопитую бутылку водки, вернулся обратно на веранду. Бонни никогда не предлагала секс в не очень чистых декорациях. Джулия, наоборот, никогда не задумывалась о том, что в мире могут быть чистые комнаты, кровати без клопов и французское белье.