— Товарищи, что происходит? — вперед вышел невысокий лысеющий мужчина в расстегнутом пиджаке.

Вчерашние события в мире криминала хорошо встряхнули бойцов невидимого фронта. По всем каналам, сначала по неофициальным, а потом и по официальным прошло оповещение, что в городе нестабильная криминогенная ситуация. Всех сотрудников МГБ оторвали от текучки и рутины и направили «на усиление». Рядовых — по улицам. Лейтенантов — по объектам инфраструктуры. Капитанов — по музеям военной тематики. Майоров — по статусным учреждениям, в том числе, отличника боевой и юридической подготовки в обком.

Товарищу майору юстиции Родина выдала евросигнал, рацию, мягкий бронежилет второго класса защиты и пистолет Макарова с наплечной кобурой и запасным магазином. И задачу. Присутствовать в здании обкома с начала рабочего дня до последнего сотрудника. Сверхурочные будут оплачены.

Владимир Валентинович, он же Володя, к своим тридцати пяти сделал неплохую карьеру. Майор госбезопасности, награды, ведомственная квартира в престижном районе. Примерный семьянин. Жена, двое детей. Еще и спортсмен, первый разряд по боевому самбо. Отличная биография.

На самом деле, он с детства мечтал заниматься военной разведкой или охотиться на шпионов. Но приходилось заниматься политическим сыском и ловить всяких клоунов, никто из которых не производил впечатления достойного противника. Хоть в МВД переводись для работы по цеховикам и организованной преступности. Но в плане доходов и вообще жизненного комфорта перевод в МВД стал бы таким шагом вниз, что семья бы категорически не поняла. Сделать бы что-то стоящее, найти среди «политических» настоящего иностранного агента. Чтобы руководство оценило и перевело на более серьезную работу, ловить акул, а не мойву.

Володя хорошо запомнил вчерашнюю сводку происшествий. Не то, чтобы он всерьез ожидал нападения на обком, но с точки зрения профессиональной деформации он не мог не подумать, какое нападение здесь может произойти.

Бандиты, похоже, готовятся к войне. Даже те, у кого нет собственного схрона с оружием, то есть, совсем мелочь. Налет на музей это беспредел по меркам города, и без крайней необходимости такого никто бы делать не стал. Может быть, это даже и не местные. Или какая-нибудь наглая молодежь, которая только-только свернула на преступную дорожку и хочет громко заявить о себе.

Зачем блатным нападать на обком? Ни один сотрудник не является борцом с преступностью, и нельзя достигнуть каких-то «политических» целей убийством в стенах обкома. Никто тут не представляет ценности, и все абсолютно взаимозаменяемы. Если только взрывать обком целиком, но это уже терроризм, а не уголовщина. Террористы, если они и собирались сделать что-то подобное, сейчас залегли бы на дно и ждали, пока улягутся волны, поднятые блатными.

Но есть овеянная десятилетиями непрерывной войны традиция. Партийные функционеры получали право на ношение оружия. И табельное оружие. В армии выдавали пистолеты уставного образца. От гражданских бюрократов не требовался однообразный вид одетыми по форме и с полной выкладкой. Они, если и носили свои пистолеты, то исключительно скрытым образом. Поэтому партийной элите разрешалось выбрать себе оружие по каталогу, содержавшему в том числе и европейские модели.

За потерю пистолета наказывали как за потерю партбилета, поэтому большинство владельцев не таскали оружие с собой, а бережно хранили в сейфах на работе. То есть, если банды настолько нуждаются в оружии, чтобы среди бела дня нападать на музеи, то в обкоме они найдут несколько десятков исправных пистолетов с патронами в простеньких железных ящиках, которые начинающий медвежатник откроет за пару минут.

Среди бела дня они, конечно, не пойдут. Они и в музей-то пошли до открытия для посетителей, но после того, как зашли работники и отключили сигнализацию. Значит, самое опасное время или утром, или вечером.

Утро прошло нормально. Рабочий день большинства сотрудников штатно закончился в 17 часов, хотя многие ушли немного раньше.

Вечером Володя сделал обход сверху вниз и спустился в вестибюль на первый этаж. Он еще утром присмотрел себе место не на виду.

Большинство сотрудников покинуло здание. Сначала те, кто не работает с гражданами. Потом те, кто вел прием, а приемные отделы работали до 18. Остался в своем огромном кабинете Первый секретарь. Он часто задерживался, у больших начальников всегда ненормированный рабочий день. Второй секретарь закрылся с любовницей. В бухгалтерии смели со столов бумаги, быстренько накрыли поляну и бодро звенели стаканами, отмечали чей-то день рождения. Кроме этого, в сумме по зданию остались после рабочего дня несколько рядовых сотрудников, которые по одному уходили после 19 часов и сдавали ключи на вахту.

Рация просигналила о срочном голосовом вызове.

— Сто семнадцатый, — ответил Володя.

— Диспетчер. Поступило сообщение о взрывном устройстве в обкоме партии. Вертолет с саперами в воздухе. В здании остались люди?

— Человек двадцать на разных этажах.

— Немедленно организуйте эвакуацию.

— Есть.

Володя побежал наверх и порадовался, что он заранее записал, в каких кабинетах остались люди и вычеркивал тех, кто сдавал ключи на выходе. На четвертом этаже оставался один человек. На третьем — двое. На втором — бухгалтерия с уже пьяной компанией.