— Так нам же внушалось обратное, — объяснила Нина. — Я два года его жертвой считала. Он всё так выворачивал, что добрый и искренний по жизни и в бизнесе. Все от него чего-то хотят, подарки требуют, и друзей настоящих нет, которые для него хоть что-то делают. А по факту он использовал всех вокруг и умело манипулировал.

— У мужиков есть большое сообщество в интернете, — сказала Жанна. — Там учат, как на секс подсадить, как вести себя в начале отношений, как границы прощупать, как начинать унижать. Например, сидишь ты с дамой в кафе, она уже в тебя втюрилась, вы беседуете, а ты вдруг начинаешь в телефоне что-то листать, кому-то писать, не вникаешь в разговор. Дама растеряна, думает, что сделала не так, сказала не то. Заметьте, про себя думает, в себе проблему ищет. А ты такой умный притаился, наблюдаешь. Ага, съела. Будем продолжать. И так шаг за шагом.

— У меня пальцы на ногах целовал, с ног до головы облизывал, лишь бы дала. Секс вначале был супер, сейчас противен, как с соседом живу, ничего с ним не хочется. Панические атаки начались. Стою на мосту, вдруг кажется, что земля под ногами проваливается, я вниз падаю.

Ира прищурилась и зло выдала.

— Мой говорил, ты не знаешь как жён пизд…т до смерти, езжай в область и посмотри, как с женщинами обращаются.

— Клуб убийц, точно. Я успела вырваться, — сказала Софа, — правда здоровьем расплатилась, теперь на гормонах. Последнее время лез только, когда в щи пьяный был. Я на двери защёлку поставила. Мерзота.

— У них опция уничтожать встроена автоматически, — подхватила беседу Нина. — Это просто животный инстинкт. Тигра никто не учит, с какой стороны подкрадываться, ползти на брюхе, когда вскакивать, с какой скоростью бежать, как правильно прыгнуть, перебить хребет лани. У психопатов так же. Мы просто корм для их выживания.

— Я медик по образованию, а кто такие нарциссы не знала. У нас не преподавали, — сказала Вика. — Мне после изнасилования надо было взять билет и улететь. Так нет же, он внушил, что такая никому не нужна. А по факту десять лет в аду. Ещё и гордилась, что у меня такой красавец муж. Одевала его, обувала, одних галстуков на сотни тысяч подарила. Часы за сто. Специально копила, чтобы купить самое лучшее. У меня же король. Себе ничего не позволяла. Жили на моё. Он не давал вообще. Просила два раза в жизни, в декрете. Он сказал – научись просить. Я была образцовой жертвой. Прям, круто отработала.

— У меня мать токс, я вам говорила. Слова доброго от неё не слышала, всё с ехидцей, угрозами, обвинениями, — сказала Жанна, — девчонкой переходила улицу и думала, хоть бы меня машина сбила.

От откровений девчонок внутри словно натянулись дребезжащие струны, которые раз за разом звенели под умелыми пальцами, выводившими жуткую мелодию. Чуть прибитая временем, со дна души поднялась муть, подкатила невыплаканными слезами к сухим глазам.

Почему мои надежды и мечты лежат в руинах, а я босиком брожу по острым жалящим осколкам. Почему я попала в ад? Я же всегда была разумной девочкой. Почему именно я?

Как всегда промолчав, сделав вид, что сомлела от жары, я вышла из сауны, через помывочную поплелась в комнату отдыха, взяла в руки рюкзак, бессильно осела на диванчик. Страх и беспокойство опять погрузили меня в лабиринт тревожных мыслей, которые как стрелка компаса свернули к девушке в картофельном платье. Лиза тоже хотела повеситься, показать, как сильно любит мужа. Он её ногами пинал, а она возвращалась. Всё-таки странно Лиза себя вела, когда я уходила. Словно прощалась?

Нет, глупости, всё было не так, я себя накручиваю. Лиза просто расстроилась, когда я сказала «постирать платье». Конечно, платье грязное после футбола, почему бы и не постирать? Она не хотела раздеваться? Стыдилась своего тела? Чего там стыдиться? А если было чего? Зачем я поторопилась? Что мне эта баня, когда в голове воет пожарная сирена, требующая со всех ног мчаться в корпус.

Стоп. Это не сирена, а психоз. Надо взять себя в руки, помыться и возвращаться. В комнату шагнула Софа, подошла к столу, подставила к термосу стаканчик, нажала рычаг. Звук льющейся воды заполнил комнату.

— Юль, тебе налить?

Посмотрев на неё, я увидела внимательный взгляд серых глаз.

— Тебе плохо?

— Беспокоюсь за Лизу, — ответила я правду. Парилка не при чем.

— Думаю, она дверь никому не откроет.

— Да, конечно, но… бывают разные обстоятельства.

Моя фантазия навскидку нарисовала уже вариантов пять таких обстоятельств.

— Да, у нас нервы ни к черту, кортизол и адреналин шпарит.

Софа присела рядом со мной на диванчик, дуя на чай, прихлёбывая его мелкими глоточками.

— Но есть и хорошие новости. Психика восстанавливается. Дофаминчику надо побольше. Вот, чаёк, банька, ещё бы веников берёзовых.

Я кивнула, соглашаясь. Вениками исхлестать тело – верное средство дурь выбить. Или таблеток наглотаться для отключки мозгов.

Если мясорубку приняла за любовь, будь добра, не жалуйся, выбирайся сама оттуда. Не можешь? Не получается? Тогда превращайся в фарш.

Достав из рюкзака средства для волос, я пошла в помывочную. Мыться в пластиковом тазике — такое себе удовольствие. Выполаскивать длинные волосы в небольшом объёме воды неудобно. Несмотря на это, я два раза намылила голову, несколько раз сменила воду, вымыла волосы до скрипа. Девчонки плескались по соседству, радовались горячей воде, заходили в парилку, болтали, смеялись. Я не принимала участие в разговорах.