А главное, я максимально сохранял их интеллектуальные способности, практически не используя Телепатию для всех ментальных манипуляций, по большей части, только психология. Но очень и очень точная, отработанная до этого на десятках разумных.

Но восемь лет спустя, даже не смотря на намного более расширенную программу, они всё же закончили обучение. Конечно, я мог ещё очень и очень многое дать им, многому научить, благо знания у меня есть, да и на практике многие из этих знаний у меня отработаны, но делать это было просто бессмысленно, ведь они уже более чем прекрасно пригодны для работы в общей научно-технической лаборатории.

Вместе с ними же закончили обучение и практически три тысячи студентов. Не все — было, все же, несколько десятков грумов, и даже два человека, что решили, что не могут осилить программу обучения и им это не нужно, а потому сами ушли из института, но основная часть учащихся, всё таки, с успехом закончила обучение. И вот дальше шло уже интересное дело — дальнейшие пути учеников. Учителя, само собой, психологически воздействовать на учащихся, склоняя многих из них к мысли стать преподавателями, пойти работать в лабораторию, ведь, как не посмотри, сейчас в институте Наблюдается невероятный кадровый голод! Преподавателей критически не хватает, и эту проблему нужно решать, но нанять оных со стороны нельзя — они не компетентны, а значит, остаётся только самому вырастить их, обучить с нуля. И именно это и происходило.

Само собой, не все учащиеся могли или даже хотели оставаться работать здесь. У кого-то душа не лежала к науке, они больше хотели стать инженерами, архитекторами или многими другими, что всегда востребованы среди грумов, кто-то оставался, принимая приглашение от института пройти стажировку, чтобы после стать преподавателями. Такие ученики изначально шли учиться, не имея каких-то обязательств вне института, не имея чётких планов на будущее и так далее. И потому, за годы здесь их легко было склонить именно к такой мысли, что и было проделана, отчего уже через месяц в институте моём начнёт проходить стажировку почти полтысячи будущих учителей, что будет уже более чем достаточным количеством, дабы полностью расконсервировать все помещения института, начав уже потоково набирать учащихся каждый год, многократно увеличивая итоговый интеллектуальный продукт, что будет производиться здесь.

Естественно, я так же получил в свое распоряжение не малое число стажеров, которые приняли приглашение в лабораторию. Надо сказать, что предложение это поступало далеко не всем. Мне нужны были подходящие личности, которые сами готовы со временем работать ради исполнения своей идеи, что имели огромный, почти неиссякаемый энтузиазм, а так же те, кому понравилось познавать новое. Личности, что за время учёбы сумели раскрыть в себе задаток открывателя, того, кто может и хочет раскрыть тайны вселенной. И таким образом, общая лаборатория, не считая моих личных учеников, пополнилась тридцатью шестью грумами.

Сидя в своём кабинете, я не мог не радоваться тому, что постепенно, может быть и медленно в рамках коротко живущих разумных, но вполне приемлемо для меня сейчас, мои действия дают результаты, а я возвожу все более крепкий фундамент для уже своего дальнейшего развития.

Развалившись в кресле, не от усталости, а от чувства удовлетворённости происходящим, я привычно уже прислушался к системам восприятия внешнего мира. Ничего не происходило, что привлекло бы моё внимание, а потому я спокойно достал из Анклава чашку для чая и сам чайник, несколько листьев бамбука, и начал заваривать бамбуковый чай. Когда чашка была заварена, я услышал стук в дверь, от чего чайник с горячей водой в моих руках и я сам замер.

— Да ну не может быть… — сказал я самому себе, когда опознал разумного, что хотел войти ко мне — Урел, что последние годы, после окончания обучения в институте, стал работать кем-то сродни дворецкого и секретаря. И тот факт, что он пришёл ко мне в кабинет не является чем-то особенным, однако, напрягает меня то, что пришёл он именно сейчас!

Спокойно открыв дверь телекинезом, я молчаливо, таким образом, пригласил Урела войти.

За эти семнадцать лет Урел сильно изменился. Постарел. Этот человек является главным напоминанием для меня, которое говорит о том, что время вокруг меня протекает намного, намного быстрее, чем мне кажется.

— Что-то случилось, Урел? — спросил я.

— Не могу знать, Господин, но с вами очень сильно хочет встретиться посланник Верховного Альмаха. Он выглядел очень спешащим. — спокойно ответил Урел, слегка поклонившись мне при ответе в знак приветствия.

— Я тебя понял. Приведи его ко мне, я выслушаю его. — Сказал я, внутренне глубоко вздыхая и коря себя за то, что за эти восемь лет как-то незаметно дал себе вольность и расслабился.

Урел покинул помещение и через десять минут ко мне вошёл, уже без всякого стука, посланник Верховного Альмаха. Не медля, я стал считывать память грума, пришедшего ко мне.

— Колдующий Господин, рад приветствовать вас в этот день. Я был послан Верховным Альмахом для того, чтобы передать вам послание. — Начал он различаться своей речью, но я остановил его, подняв руку.

— Ближе к делу. Что конкретно произошло и что от меня хотят? — спросил я.

— Беда, Колдующий Господин.

— Это я уже и сам понять успел.

— Девять лет назад, после завершения и начала заселения очередного города, началось строительство нового, там, где, как считалось, наиболее подходящая для этого порода. В течении всего этого времени все шло отлично, однако… буквально пятнадцать дней назад в ходе работ был открыт проход в неизведанные ранее пещеры.