Пока все работает замечательно.

Следующие несколько часов я только и делал, что настраивал оборудование, выискивал погрешности в работе аппаратуры, исправлял, так или иначе, появляющиеся ошибки, тут же выискивал причину их появления, чтобы не допустить их появления в будущем.

Когда же всё было завершено…

— Подготовь капсулу для глубокого сканирования органического объекта, с учётом генерирования объектом электромагнитных помех.

— Начинаю подготовку, — Раздался голос электронного разума, а в стороне от меня из нанитного роя стала медленно формироваться большая капсула, подходящая под параметры, которые я отправил компьютеру телепатически.

— Эх, если бы не скорость, наниты стали бы просто поразительно страшным оружием в моём арсенале… нужно бы заняться этой проблемой и решить её. — Сказал я, наблюдая за построением капсулы.

— Итак, кто может мне что-нибудь поведать интересное о том, на что мы смотрим? — спросил я у группы грумов, что стояла передо мной в лаборатории.

— Это какой-то орган живого существа, — ответил сразу мне один из новеньких работников лаборатории.

— О, действительно, очень точное замечание, уверен, если бы не оно, я, как тот, кто извлёк его из организма, ни за что не догадался бы о том, что это орган. — С долей сарказма сказал я. — И вы совершили одну значимую ошибку. Попытаетесь понять, какую именно?

— Эм… — задумался он, — сказал очевидную вещь не подумав?

— Это больше проблема вашего характера, а я говорил о ваших словах — что из сказанного вами говорить не стоило? — пояснил я.

— Мы не знаем, живое это существо или уже мёртвое. Даже вероятно мертвое, ведь орган имеет довольно крупный размер и его извлечение из организма может, и вероятно, уже, пагубно сказалось на организме в целом. — Вместо первого грума ответила его коллега с задумчивый видом.

— Верно. Вы не кузнецы, не строители, не повара и так далее. Там, два знающих своё дело разумных поймут друг друга с полуслова, даже если говорят они откровенную чушь для стороннего разумного. Но вы — исследователи, учёные, те, кто должны раскрывать тайны мироздания, объяснять их так, чтобы другим было понятно и так, чтобы это было истинной. Проверяемой, достоверной. И даже такая мелочь, как словосочетание «живого существа», может создать ошибку, что приведёт к большим последствиям. Эх… — вздохнул я, создавая нужный психологический эффект у слушающих меня грумов. — Вижу, что ты и все остальные… большинство из вас, не поняли меня. Для примера — этот орган был насильственным путём изъят из бессмертного живого вампира-гибрида. Он не расстался со своим существованием после извлечения органа, это правда, однако с научной точки зрения, назвать его полноценно живым существом тоже нельзя. Он и жив, и мёртв одновременно и легко может смещать свое существование из одного состояния в другое, совершенно от этого не страдая. Так можно ли назвать такое существо полностью живым? А можно ли назвать его полностью мёртвым?

— На оба вопроса ответ нет, — ответила все та же лаборантка, после чего продолжила уже тише, явно задумавшись, — Они ни те, ни другие, но если они имеют свойства обоих состояний… такому просто нет названия.

— И снова верно, — похвалил я лаборантку. — Именно поэтому, столкнувшись с таким и не только с этим существом, изучив их подробнее, я решил, что им отлично подходит термин Погранично Мёртвых, что взято от Погранично Живых.

— Но ведь ранее так обозначались организмы, которые занимали погранично положение между живой и не живой материей. — Снова подала голос лаборантка.

— Именно для того, чтобы не возникало путаницы, я видоизменил термин. — Ответил я. — Однако, это было небольшое отвлечение от темы. Возвращаясь к первоначальном вопросы — что вы можете сказать об этом интересное?

Вновь взгляды лаборантов, довольно способных и умных грумов, обратились к моделируемой проекции основного электроуправляющего органа ученика древнего вампира, с помощью которого он столь тонко и филигранно мог управлять электрической силой.

Несколько минут шло рассматривание проекции. С ней вполне можно было взаимодействовать, отчего некоторые лаборанты увеличивали изображение, меняли ракурс проекции, смотрели на внутреннее строение, меняли масштаб вплоть до микроскопического и так далее. Они в лаборатории уже довольно давно и долгое время учились именно что пользоваться имеющимся тут оборудованием, делая это так часто и много, что это стало уже какой-то обыденностью, привычным делом, в котором они отлично разбирались, едва ли не интуитивно.

— Этот орган представляет собой сложное скопление нервных клеток. Они отличаются от биологического строения человеческих или грумовских нервных клеток. Скорее всего, они специализируется не на приёме и передачи электрических сигналов, а… не знаю точно, вероятно они могут накапливать заряд. Это какой-то электрический орган, как у некоторых животных или рыб. Только… очень компактный, даже как для человека, не говоря уже про грума. И очень мощный. Тут заряд может накапливаться и выпускаться просто огромный. — Сказал молчавший до этого грум, что подробно изучил проекцию органа, делая записи на бумаге.

— Хорошо, это уже интереснее, чем предыдущий ответ, — согласился я с его словами.

Ещё через несколько минут то один, то другой грум начали выкладывать свои мысли по увиденному. Не все предположения были верны, некоторые даже откровенно глупы, но, тем не менее, в подавляющем большинстве, все лаборанты показали себя замечательно, по подробной проекции сумев добыть много информации об объекте моего исследования, которым я и компьютерный разум «Ассур», который я назвал по подобию его собрата с Земли, занимаемся уже несколько недель. Конечно, ничего нового мне эти молодые разумные не сказали и даже более того, многое из того, что можно было бы сказать, поняв это только из наблюдений, они не сказали, но это придёт с опытом и новыми знаниями, которые они получат уже тут, на работе.