А еще к концу подошла первая рабочая неделя. Библиотека не сравнится с ночным клубом, конечно. Во—первых, не надо бегать. Во—вторых, ночами я сплю. Хотелось бы сказать, что, в —третьих, нет хамоватых мажоров… но не скажу. Здесь они тоже есть в большом количестве. Место меняется, декорации меняются, люди же остаются такими, как и везде. Есть простые ребята, вежливые и спокойные. Но их видно издалека: по простой одежде и по взгляду. У хозяев жизни все поверхностно — смотрят не на тебя, а поверх головы, общаются через губу, а просьбы звучат как приказы.

А еще в библиотеку уже трижды за неделю заходит старший брат одногруппницы. Он приезжал встретить ее на 1 сентября, и мы нелепо столкнулись в холле. Вернее, не мы, а он толкнул меня. Учится на последнем курсе в ФИНЭКе и готовится стать преемником отцовского дела. Все это он поведал мне, когда пришел впервые вечером ко мне на работу. Ко мне — потому что дел в библиотеке чужого ВУЗа у него явно нет. Да и ждал он меня, чтобы проводить.

Спортивный светловолосый парень явно привык привлекать внимание противоположного пола. Красивый. Но красота его скорее даже агрессивная, чем притягательная. И хоть он приятный собеседник, с располагающими манерами и мягкими повадками… мне он напоминает тигра, затаившегося перед прыжком. Поэтому отношусь к нему насторожено. Его сестра Нина намного проще. Веселая хохотушка. После инцидента с ее братом мы как—то сразу сблизились и начали общаться. На парах сидим вместе и даже до остановки ходим вместе. Мне на автобус, а ее забирает водитель.

Вот и сейчас Антон стоит напротив и сверлит взглядом серо—голубых глаз. А я разговариваю по телефону и невольно тяну кончики губ вниз. Отключаю звонок и опускаю лицо на руки.

— Что случилось, Ксюш? Ты расстроена?

— Я? Что? Нет. Нет. Просто…

Просто в саду карантин и все дети остаются в выходные на территории. Как же так? У нас были планы, мы домой собирались вместе. Одной туда ехать не хочется. Мысленно придумываю, чем заняться два дня.

— Ксюш, ты после разговора погрустнела как—то.

— Тебе показалось. Извини. Просто были планы, но все сорвалось. Я расстроилась. Из—за этого расстроилась.

Про сестренок в моей группе не знает никто. Зачем? Нине не говорила, потому что не вижу смысла грузить своими проблемами. А для просто выговориться у меня есть деревянный крест. В следующие выходные поеду и обязательно схожу на кладбище.

— Слууушай, — тянет парень, — если у тебя планы сорвались, может с нами на пикник? Собираемся на Финский залив. Без повода. Так, пока погода хорошая.

И видя мои сомнения, добавляет:

— Обещаю забрать и привезти в целости и сохранности. Нина едет, не скучно вам будет.

— Я… я подумаю…

В подобных вылазках я профан. Не знаю ничего, начиная с момента «что надеть» и заканчивая «что с собой взять». Возможно, вопросы слишком явно читаются на лице, потому что Антон вдруг протягивает руку, и, убирая выбившуюся прядку волос, заявляет:

— Форма одежды спортивная, с собой ветровку и хорошее настроение. Больше от девочек ничего не требуется.

Я улыбаюсь и, прогоняя сомнения, слабо киваю. В конце концов, Финский я знаю и всегда смогу уехать на электричке. А сменить обстановку и побыть обычной студенткой можно даже мне. Молодость одна, правда же?

***

Антон, как и обещал, заезжает утром. В машине сзади сидит Нина, и я устремляюсь к ней. Антон же, как джентльмен, выходит и открывает переднюю дверь. Пара секунд на раздумья и, извинившись, ныряю к подруге. В моем понимании, впереди едут те, кто находится в паре. А мы друг другу чужие.

Если парню что—то и не нравится, то он молчит. Садится за руль и, включив негромкую музыку, выводит машину на дорогу. Мы с Ниной тихо переговариваемся по учебе, а он изредка бросает взгляд на нас через зеркало заднего вида.

Когда на заправке Антон идет к кассе, Нина серьезно смотрит на меня и задает неожиданный вопрос:

— Ксюх, что у тебя с моим братом?

— Ничего. — Смотрю прямо и отвечаю также. Мне скрывать нечего.

— Просто… ты будь с ним аккуратнее. Он на самом деле тот еще бабник, да и характер у него, если честно…

Какой характер не дает дослушать обладатель этого самого характера. Но я наклоняюсь к Нине и шепчу, что ни на что не рассчитываю, еду просто отвлечься. Хоть я и стала реже думать о Егоре, но влюбленность по щелчку не проходит. Да и не забыла я про него. Сама себя убедить пытаюсь. Как бездомная дворняга: поманили, приласкали, а я уже сердце отдать готова. Только в жизни мимо этой дворняги так и проходят, а она провожает грустными глазами. С надеждой. И, наверное, у нее больше шансов обрести тепло, кто—то да купится на тоскливый взгляд. В моем же случае нет даже физических точек соприкосновения.