А я уже уворачивался от атаки другого пса, что успел развернуться и взять разгон. Причем уклонение произошло на каких-то рефлексах, а не на осознанном противодействии угрозе. Просто тело помнит, что если пес атаковал и промахнулся, то примерно через такой промежуток времени мне в задницу вцепятся острые клыки.

А дальше бой перерос в какие-то рывки и кручения на месте. Гончие перестали пытаться вырвать мне глотку и просто кружили вокруг, пытаясь вцепиться в какую-нибудь конечность. Я скакал и уворачивался, ужом вертелся на месте, а челюсти клацали и клацали. Все ближе и ближе. Несколько раз меня зацепило, отчего по рукам потекла кровь. Я тоже не оставался в долгу, полосуя кинжалом во все стороны.

Первой сдохла тварь с мачете в теле. Симбионт сам стянул рану своими осклизлыми нитями, загоняя оружие глубже в плоть. Я лишь добил Гончую, когда она достаточно замедлилась. Со второй пришлось провернуть старый фокус. Не то, чтобы я сделал это специально, просто хант пятой ступени слишком быстро устает.

Пока я добивал первую Гончую, вторая атаковала, вцепившись мне в бедро. Я схватил ее за скользкую шкуру, с отвращением чувствуя, как лопаются под моей ладонью набухшие гнойники. Но отпускать было нельзя. Если тварь разорвет дистанцию, то я истеку кровью раньше, чем доберусь до нее. Поэтому я держал. Держал изо всех сил. И бил, бил, бил. Лезвие входило в податливую плоть, которая была похожа больше на рыхлое желе, нежели на мускулистое мясо пса.

А вот острые длинные клыки все глубже и глубже входили в бедро, при каждом моем ударе отдавая очередной вспышкой боли. А когда эти вспышки прекратились, я понял, что лежу на земле, а тварь завалилась сверху и не шевелится. А вот мерзкие нити уже начали струиться по шкуре Гончей в мою сторону.

Быстрыми, истеричными рывками разжимаю пасть дохлой твари и отбрасываю в сторону. Сам при этом стараюсь отползти, отталкиваясь ногами. Кинжал остался в шее дохлой Гончей. И я видел, как отростки обвивают рукоять. Не знаю, насколько эта тварь заразна, но проверять не хотелось. Будем считать, что оружие безвозвратно потеряно.

– Ты еще что за зверь? – раздался рычащий голос за моей спиной.

Медленно оборачиваюсь и лицом к лицу натыкаюсь на вытянутую песью морду, покрытую жесткой шерстью. Еще одна Гончая, как мне показалось вначале. Рывком отодвинулся, пытаясь уйти в перекат от возможной атаки. Но, во-первых, атаки не последовало, а во-вторых, резкая боль в ноге не дала мне нормально сдвинуться. Получилось что-то среднее между уклонением и отползанием.

Зато получилось внимательней оглядеть пса. Антропоморфное существо. Вполне человеческие ноги одеты в кожаные штаны. Разве что ботинок не было, но это из-за высоких звериных ступней, оканчивающихся внушительными когтями. Тело и лапы пса вполне человеческие, разве что покрыты жесткой рыжей шерстью. Морда вытянута и была похожа на нечто среднее между собачьей и человеческим лицом.

Териантроп. Он сидел на корточках и принюхивался ко мне. Причем это именно человек-пес, а не ликан. По крайней мере мне так кажется. Игрок?

– Сам ты зверь, – огрызнулся я, приходя в себя.

Игрок на териантропе, который может контролировать ханта в ипостаси зверя? И говорить при этом? Или это какая-то усредненная управляемая ипостась? Но настолько звериных обликов я еще не видел. Тут прямо морда с клыками вытянутая, шерсть по всему телу, когти в конце концов.

– Дехант, не? – облизнулся на меня пес.

– Да какой он дехант? Посмотри на него, милый. Парнишка просто потерялся и ищет выход. – Передо мной на корточки присела девушка-хант. – Как тебя зовут, котенок?

Зеленые волосы явно красила сама, в Роркхе так не ходят. И ассиметричная прическа с выбритой левой стороной – тоже дело рук игрока. Два обреза в кобурах на поясе и какой-то механизм за спиной. Похож на ружье, но видно что-то острое торчит из дула.

Я встаю на ноги и отряхиваюсь, оглядывая остальных членов отряда.

– Котенок, который завалил двух Гончих, – прогудел голос из-под шлема. – Одним ножом. Нам бы такого котенка.

Рыцарь в черных, старинных латах, сверху донизу покрытых ржавчиной. Местами мятые, со следами чьих-то когтей. Под всем этим налетом времени можно разглядеть бывшую когда-то красивой и величественной гравировку. За плечами рыцаря виднелись ножны с рукоятью тяжелого двуручника. На плечах игрок нес какой-то сверток.

– Парень, девушка? – раздался из-за спины рыцаря знакомый голос. – Парень, – протянул с нотками разочарования фокусник.

Вроде бы все атрибуты при нем, но что-то неуловимо изменилось. Я присмотрелся, стараясь различить детали. Белые перчатки с кругами магических печатей на тыльной стороне. Набалдашник трости мерцает бледно-зеленым огнем изнутри. Да и ножны шпаги, а это были они, покрывала вязь неизвестных мне рун. В одежде стало больше деталей, украшений, броши, перстни, амулеты. И черный плащ с серой подкладкой. Теперь на ней были выбиты какие-то письмена. Не руны, а именно письмена, как у Паладинов. Только язык я не знал, хоть он и был чем-то мне знаком.

– Он здесь один, – ответил пес, поведя носом.

– Но север зеленый, – прогудел рыцарь знакомую мне маркировку. – Трое культистов.

– Котенок, – обратился ко мне маг в цилиндре. – Отойди подальше, чтобы не задело ненароком. Потом можем проводить тебя до убежища.

Я послушно доковылял поближе к стене, наблюдая за отрядом. На ходу доставая из мешка последние бинты, спешно перетягивая бедро. Ребята действовали молча. Видно, что уже отработаны все связки и команды ни к чему. Мне оставалось просто смотреть и размышлять о своем. Импов Рэд. Пойди, отбери у какого-то там отряда лут. Ага.