В это время по ступенькам поднялась горничная Загорка с какими-то коробками и горшочками, остановилась, глядя с любопытством. Озар властно приказал ей идти куда шла, и девушка прошмыгнула в дом. Но не успел он и слова сказать, как на гульбище со двора поднялся Радко.

– Тут поговаривают, что Жуягу не конь затоптал, а убить могли.

Младшего из Колояровичей так просто, как горничную, не отошлешь. Вот и пришлось начать с расспросов, где парень был ночью.

– Ну, не в тереме, – поглядел тот с вызовом. – Я с этой, – он кивнул куда-то вверх, на ярусы, – дышать под одним кровом не могу. А потому устроился на сеновале в риге. Сено там свежее, душистое… почти как весной, – добавил он и как-то грустно усмехнулся.

– И ты ничего странного ночью не заметил?

– Как не заметить? Просыпался несколько раз от грома. Перун-то ваш не на шутку разошелся. Не любо ему, что в Киеве христиане всем заправляют. Но это и тебе самому не любо, волхв, – засмеялся парень.

Озар опустил глаза, сдержал дыхание. Потом сказал:

– Ты некогда в дружине княжеской был. Оружие у тебя осталось?

– Зачем мне? Как брат приказал больше не отлучаться, повелев быть у него на побегушках, так я свое добро и продал по сходной цене. Дольма тогда злился, что с ним не посоветовался, кому продать, и, выходит, продешевил я.

«Небось, в поход брата собирал именно Дольма, – подумал Озар, – и наверняка справно собирал, чтобы парень его рода не выглядел хуже других. А этот потом сбыл с рук вооружение абы как. И все же цену получил немалую, да денежки спустил. Назло Дольме».

– Ладно, иди пока, парень. Позже с тобой переговорим.

– Ишь раскомандовался, – подбоченился Радко. – Ты тут из милости…

– Я здесь по воле воеводы Добрыни! – двинулся на него Озар. И пусть Радко был немалого роста, но под напором внушительного волхва попятился.

Озар же добавил:

– А ведь говорил мне Добрыня, что ты толковый малый, хотя и бузотер. Вот и не заставляй меня уверить воеводу в том, что он ошибся насчет тебя. Ибо пока я вижу только озлобленного потерей наследства юнца. Ведь никому иному смерть Дольмы не была так выгодна, как тебе. И когда убили соляного купца, никто еще не ведал, что Мирина дитя его носит.

Радко смотрел на волхва, и лицо его стало заливаться гневным румянцем. Но стоявшая неподалеку Яра тут же подошла и взяла парня за руку, словно успокаивая или желая удержать. Радко перевел на нее взгляд, даже попытался улыбнуться. Однако обратился не к ней, а к Озару:

– Ты вроде мудрым ведуном слывешь, волхв, а доверяешь всяким досужим сплетням. Но знай, я бы на брата своего никогда руки не поднял. Я недолюбливал его, это правда, да и ссорились мы часто. Однако я бы не убил его. Ибо это грех. А я хороший христианин. Может, даже лучше, чем был сам Дольма.

С этими словами Радко заложил пальцы за кушак и, беспечно насвистывая, пошел прочь. По пути шлепнул по заду убиравшую во дворе Будьку, потом присел на корточки у собачьей конуры, стал ласкать потянувшегося к нему Лохмача.

Яра тоже хотела уйти, но Озар ее удержал.

– Погоди еще, древлянка. Что ты на это скажешь?

И он протянул ей свою находку из конюшни.

Златига с любопытством заглянул через его плечо. Ну, нитка. Ну, синяя. Что с того? Правда, учитывая, где ее подобрал Озар…

Яра тоже смотрела на нитку, но, похоже, соображала быстрее дружинника.

– Это крашено корой дуба и ржавым железом. Наверное, и цветы черники добавляли для оттенка. Синий цвет дорогой, много добавок в краску требуется. Но не это главное.

Она подняла на волхва свои прозрачные глаза серо-голубого оттенка. В лице ни кровинки. Но она и была бледной: кажется, ни работа на солнце, ни ветер не могли обжечь ее кожу, на диво ровную и белую. От этого ее лицо казалось холодноватым и неподвижным. Однако грудь женщины бурно вздымалась.

– Ведь неспроста ты мне эту нитку показываешь, волхв. Где нашел? Неужто у тела Жуяги?

– Раз такая разумница, то и подскажи, кто мог на конюшне зацепиться?

– Я могла, – спокойно отозвалась Яра. – Как увидела тело, то в испуге прижалась к загородке у стойла. Видишь, в синем хожу, – провела она рукой по бедру, обтянутому синей тканью. В этом жесте не было ничего соблазнительного, просто коснулась. Да и не выглядела она соблазнительницей – худышка, бедра неширокие, грудь едва обозначена.

А тут еще и Златига из-за плеча бросил:

– И узвар она нам приносила.

Озар поднял руку, отстраняя дружинника. Голос его звучал спокойно:

– Радко тоже в синей рубахе хаживает. А он не в доме почивал этой ночью.

– Да. Однако не мог он проходить через сени, где вы спали. Зачем бы тогда ему вас усыплять?

– Ну, мало ли. Чтобы надежнее.

– Но гроза грохотала, любой мог проснуться и в окно выглянуть. Некоторые окна в сторону конюшни выходят.

При последних словах какая-то тень прошла по неподвижному лицу ключницы. Волхв это заметил.